Гул комбайна. Пыль — золотистая, мелкая, зерновая — повисла в воздухе, подсвеченная рассветом. Колосья — ложились под жатку ровно, послушно. Молотильный барабан — ровный гул, без стука (Сидоренко отрегулировал идеально). Зерно — рекой — в бункер.

Я смотрел и думал: каждый раз — как в первый раз. В «ЮгАгро» — пятнадцать уборочных кампаний. Пятнадцать раз — одно и то же: комбайны в поле, зерно в бункер, пыль, жара, цифры. И каждый раз — волнение. Потому что — земля. Потому что — результат живой, осязаемый, который можно взять в горсть и сказать: «Вот. Это — наше. Это мы вырастили.» Никакой PL-отчёт не даёт такого чувства.

Ток — площадка за правлением, бетонированная (частично — остальное — утоптанная земля), с весами, с зернохранилищем (бывший амбар — деревянный, но крепкий), с навесом от дождя. Здесь — принимали зерно. Здесь — взвешивали, сушили, сортировали. Здесь — рождалась цифра.

Лёха Фролов — на месте. Кладовщик — при весах, при бумагах, при зерне. Лёха за девять месяцев изменился: не тот испуганный парень, который мямлил «я ж не умею». Другой — спокойный, собранный, с журналом приёмки в руках, с карандашом за ухом (научился у Зинаиды Фёдоровны). Каждый грузовик — взвесить, записать, оформить. Всё — чисто. Ни одного килограмма мимо ведомости.

Я стоял рядом — проверял. Не потому что не доверял Лёхе. Потому что — привычка из «ЮгАгро»: контролировать ток лично. Первый день. Первый грузовик. Первое зерно.

Грузовик — ГАЗ-53, кузов — открытый, полный зерна. Толик за рулём (кто ещё). Подъехал, встал на весы. Лёха — записал вес полного, потом — пустого. Разница — три тонны двести. Чистое зерно. С четвёртого поля.

— Есть, — сказал Лёха. И — улыбнулся. Первый раз за уборку — улыбнулся.

К вечеру первого дня — двадцать тонн на току. С четвёртого поля. Бригада Кузьмича.

Ко второму дню — сорок. К третьему — шестьдесят пять. Темп — нарастал. Комбайны работали от рассвета до темноты. Кузьмич — за штурвалом по двенадцать часов (я пытался сменить — отказался: «Мой участок, Палваслич»). Серёга — на втором комбайне, на пятом поле (озимые, попроще). Грузовики — челноком: поле — ток — поле — ток. Толик — без перерыва. Второй водитель — Генка Прохоров (тот самый, Михалычев бывший подельник, — теперь на грузовике, честно, под присмотром Лёхи).

Пыль. Жара. Гул двигателей. Запах зерна — тёплый, сладковатый, хлебный. Запах, который невозможно спутать ни с чем — и который означает: урожай.

Пятнадцатого августа — бригада Кузьмича закончила. Триста гектаров — убраны. Всё зерно — на току. Лёха — подсчитал. Крюков — перепроверил. Зинаида Фёдоровна — пересчитала ещё раз (привычка — не верить первой цифре).