В машине, когда мы ехали от Медведева обратно, Кузьмич за два километра до «Рассвета», уже в темноте, без поворота головы, сказал тихо:
— Палваслич. Это будет. Я знаю.
Я не ответил. Слышал.
В Кузьмиче за восемь лет в «Рассвете» я наблюдал нескольких людей. Молодой Кузьмич восьмидесятого, перед моим орденом, говорил мало; средний Кузьмич восемьдесят третьего, после орденских бумаг, говорил больше; зрелый Кузьмич восемьдесят пятого после Чернобыля стал точь-в-точь тем человеком, который и сегодня в УАЗике рядом с Толиком сидит и за два километра до «Рассвета» говорит мне одну фразу. У Кузьмича в восьмидесятые шла своя дуга; и эта дуга к январю восемьдесят седьмого сложилась в одну точку — в его сегодняшнюю фразу.
Я её слышал не как лозунг. Я её слышал как факт. Кузьмич у меня сегодня в машине не агитировал, не подбадривал; Кузьмич сообщал.«Это будет. Я знаю» — у Кузьмича было утверждение по той же шкале, по которой Семёныч с утра сообщал про новотельную тёлку: рабочее, без эмоций, без оценки.
С этим я и лёг.
Тринадцать дней до выборов; семь митингов и одна тяжёлая неделя по бумагам. К завтрашнему утру отдельно — Меньшихин, хлебокомбинат, проходная в десять. На этот разговор у меня не было заготовленных тезисов; на этот разговор у меня была одна заверенная копия реестра из Москвы — и привычка не разговаривать с проходной, а сразу за стол с человеком, у которого в столе лежит факсовая бумага из районной прокуратуры.
Толик у себя в гараже под окном пять минут не двигался — была у него такая привычка после серьёзного дня. Когда мотор у его УАЗика додавил последний щелчок, я уже не слышал — провалился.
Глава 14 Сводка
Двадцатого января, во вторник, утро в «Рассвете» началось спокойно так же, как девятнадцатого и восемнадцатого: к восьми я в правлении, Зинаида разбирает почту, по сводке у меня по графику два совещания и подготовка к селектору обкома в одиннадцать тридцать.
В восемь пятнадцать ко мне зашёл Артур по своей артельной бумаге. Он уже к этому утру собрал у себя в малой комнате сводку по январской отгрузке: за двадцать дней января артель «Рассвет-Плюс» отгрузила девять с половиной тонн на молокозавод и хлебокомбинат, заключила два новых поручения от Сухоруковского универсама по доставке консервированных овощей. Артур был выдержанный по интонации; ничего из обычного.
— Дорохов. Бэла спрашивала: двадцать пятого голосовать ты сам поедешь? Участок открывается в восемь утра, закрывается в десять вечера.
— Поеду к восьми. Первым и проголосую.
— Тогда я с тобой, с восьми. И ещё: Бэла с Катей зовут вас всех к нам на чай к семи вечера, после голосования. Если ты не против.