— Не на прощание. На удачу, — послышался вдохновляющий голос.

Молодой адмирал сначала ничего не ответил. Но стало немного теплее внутри. Поддержка придала сил.

Подсветил концы веревок. Они с самого момента проникновения десанта всё так же торчали в шахте лифта. Девять штук с узлами на концах. Сколько верёвки не дергали и сколько подземники не кричали наверх, ответа с поверхности не было.

По самим верёвкам адмирал лезть не собирался, даже покачавшись на узлах. Связанные наспех, неизвестно как скрепленные, и на что закрепленные, они не внушали уважения. Стены с направляющими металлическими конструкциями выглядели надёжнее, так как строились на века. Правда, на них после взрыва не горели лампочки. Перебило узел питания. Его починили, но впервые потухшие за шестнадцать лет эксплуатации лампы длительного действия, мигом потухли. Перегорели все как одна. Шахта окунулась во мрак, расстроенная, что ей давно никто не занимался.

Зиновий видел обходные листы и точно знал, что в самой шахте лифта лампы меняли по случаю, а вот по самой шахте лифта ремонтники старались не лазить, чтобы «не нахвататься радиации с поверхности».

Зачем чинить то, что работает? Но у всего рукотворного есть эксплуатационный предел.

Выходило, что любая конструкция может отвалиться без диагностики в один момент. Но как от этого застраховаться? Привязывать себя к стене верёвкой через каждый пролет снова и снова? Только силы лишние потратит.

Тяжёлые мысли. Но адмирал всё же нашёл слова для собравшихся. Многие переживали ещё больше, чем он. Но все понимали, что есть такое слово — надо.

— А кто сказал, что будет легко? Покой нам только сниться! — крикнул на прощание Зиновий, уже взбираясь в шахту лифта.

Спора о том, кто полезет наверх не было. Только адмирал с усиленными руками-имплантатами мог это сделать без спецоборудования. Проверка на разрыв-сжатие в тренажерном зале показала, что новые руки легко удерживают вес в двести килограмм на растяжении. А одна рука держала сотню на весу. Большего и не требовалось. Ведь вес адмирала составлял семьдесят килограмм. И ещё семь давала саламандра четвёртой модели.

Он верно мог бы подниматься и в алом костюме без сервомоторов. Только Алый костюм был слишком громоздким для подъёма. Его руки-перчатки соскальзывали с направляющих, не рассчитанные на захват мелких деталей.

На сжатие же эксперимент с его руками-имплантами остановился на четырёхстах двадцати килограммах. Со страховкой мужиков по краям, Зиновий поднял лёжа гриф весом в двадцать килограмм со всеми возможными блинами по краям по пятьдесят килограмм каждый. На гриф таких цеплялось ровно четыре с каждой стороны. Выходил общий вес в 420 килограмм, не считая зажимов по килограмму.