Наспех умывшись, а заодно и напившись воды, парень влез в потрëпанную куртку и покинул неприглядное жильё. В карманах звенела мелочь, и её вполне должно было хватить, чтобы сбить похмелье каким-нибудь соком. Больше всего Юрка любил апельсиновый.

Он вышел из подъезда, доковылял до ларька, роясь в карманах, стукнул в окошко, как вдруг за спиной услышал невнятный шум. И обернулся.

— Ну, чего тебе, говори! — спросила высунувшаяся из окошка продавщица, но Юрке уже было не до неё. Его взгляд притянул рваный край кирпичей, которым внезапно оканчивалась пятиэтажка. Но это было не самым страшным. С горы, которая ночью казалась белой, а теперь вдруг стала угольно-черной, катился сияющий шар. Оранжево-красный шар, будто бы закатное солнце вместо того, чтобы скрыться за горизонтом, вдруг упало за землю и теперь росло, как снежный ком, оставляя дымящийся выжженный след.

— Твою мать… — произнёс Юрка и побежал.

Так быстро он ещё никогда не бегал, даже когда ещё не пил. Бежал не оглядываясь, не разбирая дороги, лишь бы подальше от странного «солнышка».

И он не видел, как взорвались остатки пятиэтажки, как ларек превратился в расплавленную лужицу, и как разгорелось пламя там, где в строение вонзился шар. Только спиной ощущал жар, заставляющий бежать его всё быстрей и быстрей.

Замедлил бег он лишь тогда, когда оказался на мощëной гладкими камнями узкой улице. Странной улице, на которой почему-то никогда ранее не бывал. Дыхание Юрку подвело, он привалился к стене и жадно глотал воздух. Перед глазами всё ещё мельтешили лиловые пятна.

— Грязный? — вдруг услышал он, попытался обернуться и едва не упал. — Ты как сюда попал?

Юрка сфокусировал взгляд и вдруг увидел парня в платье. Потом понял, что это не платье, а будто бы ковер. Примерно такой же висел у него на стене. Самым странным ему показалось то, что он этого парня знает. Точно знает! А позади этого парня пряталась красотка в полупрозрачном халатике.

— Бот? — с сомнением произнёс Юрка. Происходящее перестало казаться ему реальностью. Ремизов, завëрнутый в ковер, да ещё и с полуголой девкой — разве не бред?

— Ты был у Альберта Германовича? Почему у тебя одежда не прогрузилась?

— Чего? — Юрке хотелось закричать, что Бот спятил, но, несмотря на постоянную нетрезвость рассудка, он понимал — спятить мог только он сам.

— Наверное, баг в игре, — отмахнулся Ремизов. — Ладно, забей.

— Что это вообще за херня⁈ — Грязный стукнул кулаком по стене.

— Ты пьяным, что ли, в депривационную ванну полез?

— Никуда я не лез. Там дерьмо полное творится. Дом взорвался. Солнце с горы свалилось.