— Бить будете? — только и спросил.

— Нет, — с улыбкой ответил один из ментов, тот, что уже был в этом подвале, и я почувствовал, как стальной браслет защëлкнулся на лодыжке.

— Если тебя бить, — услышал я, лёжа на холодном полу, — ты ж потом жалобу накатаешь. А вдруг выпустят, так побои побежишь снимать. Бить мы тебя не будем. Просто подвесим. Конвертиком.

И меня вдруг дëрнуло вверх. За наручники. Коленями я стоял на полу, а, вот, цепь между браслетами они зацепили за крюк. Встать на ноги не получалось, я не мог выпрямить колени, а потом дошло, что ноги с руками так же цепью скованы.

Поначалу больно не было. Да, немного тянуло суставы, но я даже улыбался и решил, что ничего подписывать не стану. А если, и впрямь, будут бить, то я в самом деле побегу снимать побои. Если, конечно, выйду отсюда.

Стиснув зубы, я молчал. Суставы растягивались всё сильнее. Улыбаться я перестал. Менты время от времени заглядывали в подвал, издевательски хмыкали.

Не знаю, сколько прошло времени. Эта боль, она накатывала волнами. Примерно так болят зубы: тянет, ноет и не отпускает.

Здоровье 80%

Выносливость +1

К чёрту такую выносливость! Кажется, я начал тихо стонать. Ныла каждая кость в теле.

— Ну, не пора ещё? — кто-то из ментов заглянул в подвал.

Я не ответил. Наверное, я бы даже согласился подписать всё, что угодно, только бы меня отпустили. Но не мог разжать зубы. Только стонал.

— Ну, повеси ещё чуток, — усмехнулся мусор.

Здоровье 79%

Выносливость +2

Железные створки заскрежетали в очередной раз, и кто-то гаркнул:

— Отставить!

А потом я упал. Руки и ноги мне больше не принадлежали. Боль тоже ушла. Точнее, я знал, что она всё ещё есть, но будто бы со стороны. Кому-то больно, но не мне. Сознание медленно, но верно угасало.

* * *

— Ох, привидится же такое, — пробормотал Юрка, свалившись с дивана. Его потряхивало с похмелья, дрожащей рукой он шарил по полу в поисках чего-нибудь освежающего, но нащупал только початую чекушку. Глотнул и почувствовал, как желудок подкатывает к горлу.

— Никогда! — просипел Юрка. — Никогда больше не буду пить.

Женщина с раной в горле, исчезнувшая половина пятиэтажки, горы — всё это теперь казалось ему сном. И лишь эта мысль удерживала рассудок от помешательства.

Квартира Юрки была неустроенной и грязной: повсюду валялись бутылки, а по остаткам закуски не брезговали пробежаться жирные тараканы. Спал он на засаленном диване, который так и не выбросили после смерти бабки. От неё-то Юрке и досталась квартира, но жилище своё он терпеть не мог. Временами он искренне хотел привести его в порядок, ремонт сделать, выбросить старую мебель, но периоды трезвости были столь коротки, что в них никак не удавалось уложиться. Однако Юрка пытался. Даже сколол старую плитку в ванной и на кухне, выставил обросшую жиром плиту на лестничную клетку и разломал старые доски. На этом дело и застопорилось, а из дыры в полу начали ползти тараканы. Поэтому он старался приходить домой лишь на ночëвку, и то если не получалось зависнуть у кого-нибудь из собутыльников.