— Погоди-погоди, — схватился Ремизов за голову, — ты говоришь слишком много непонятных слов. Нару, сикиль — что это, вообще, значит?

— Чужеземец, — расплылась в улыбке девушка, потеребила ворот полупрозрачной туники. — Но ты опоздал. Праздник закончился.

— Ничего не понимаю, причём тут праздник? Если я ранен, то почему сейчас ничего не болит? Ты… — он хотел уточнить, является ли девушка программой, но не знал, как сформулировать вопрос, — кто, вообще?

— Сикиль Дилинэ, — ответила она. — Точнее, уже ми-сикиль. Можешь так ко мне обращаться. Ми-сикиль значит, что я старшая из жриц. Не по возрасту, просто старшая. Сикиль Сакар могла бы давно стать старшей, если бы не была такой глупой. А как твое имя, раэс?

— Дима, — еле слышно ответил Ремизов.

Дилинэ округлила глаза и прикрыла рот ладонью.

— Неужто тот самый? — прошептала она. — Дим-ан.

— Ну, можешь и так меня звать.

— Дим-ан, — повторила она. — Творец неба… Это же ты… создал…

Сам Ремизов понятия не имел, откуда боты в его игре берут эти странные слова. Он ведь ничего не выдумывал, нейросеть сама создала игровую вселенную, пришлось лишь немного подкорректировать и ввести характеристики для игроков. Теперь он ощущал себя так, будто перепрограммировал вполне реальный мир. Он смотрел на прорисовывающиеся сквозь тонкую тунику формы девушки и не мог заставить себя считать ее программой. Она даже пахла по-человечески. Все казалось ему слишком настоящим. Пальцы ощутили колючие ворсинке по краю одеяла и гладкие шёлковые простыни. Если он, и впрямь, всё это создал, неудивительно, что его тут сочли едва ли не богом. Вполне возможно, та же нейросеть запрограммировала данную узнаваемость для самого Дмитрия. По крайней мере, это объясняло внезапное благоговение девушки.

— Наверное, тебе не нужен был золотой настой Дару, — Дилинэ опустила голову. — Творец мог и сам себя излечить, а я потратила последнее.

— Этот настой так дорог?

— Не в том дело. Просто соцветия Дару добывали в горах, а теперь Хурсаг забрал горы. Это больше не наши земли, понимаешь? И просто пойти и добыть соцветия теперь невозможно.

— Ну, ясно, — кивнул Ремизов. — Но ты не напрасно отдала мне этот настой. Творцы, они, знаешь, для себя ничего не могут сделать. Только миры сотворяют, а так совсем ведь беспомощные.

Дилинэ заулыбалась, кокетливо отвела взгляд и покраснела. И всё-таки ее туника была слишком прозрачной, и Ремизов, смутившись, отвел взгляд. Он погрузился в свои мысли, и задумался, а как, вообще, нейросеть сумела создать иллюзию не просто зрительную, но и настолько осязаемую? Ведь здесь чувствовались запахи, вкус, прикосновения и даже боль. Ничего этого не было в исходных данных. За точку отсчёта система принимала лишь временной отрезок из прошлого, а всё остальное нейросеть дорисовала сама. Слишком реалистично дорисовала…