За этот год я пережила многое. Суд. Долгие, изматывающие заседания, на которых Тихон пытался оспорить моё право быть матерью. Он говорил о моей «нестабильности», о том, что я «сорвала ребёнка с привычного места», о моей «связи с сомнительным бизнесменом».

Но у меня был козырь – его поступок. Похищение ребёнка, зафиксированное в полиции. Судья, суровая женщина с умными глазами, вынесла решение: развод, определение местожительства сына со мной, встречи с отцом два раза в месяц в присутствии психолога.

Поражение было сокрушительным. Тихон даже не посмотрел на меня, выходя из зала.

Иногда, я провожаю его взглядом, когда он забирает Никиту на встречу. Он стал каким-то… серым. Поникшим. Из того напористого, уверенного в себе мужчины, который пытался запереть меня в квартире, не осталось и следа. Иногда, очень редко, мне становится его жаль. Но это жалость – как к давно зажившему шраму. Он напоминает о боли, но самой боли уже нет.

Я поворачиваюсь и смотрю вглубь квартиры. Большая гостиная, светлая кухня, и комната Никиты – настоящая мечта, с пологом у кровати в виде пиратского корабля. Он сам его выбирал. Маленький человечек пережил слишком многое. Сын стал намного спокойнее и простил себе воображаемую вину. Помогли психолог и время. И моя любовь, которая теперь не была омрачена страхом и ложью. Он снова смеётся. Его смех – самый дорогой звук на свете.

Благодаря Артёму я узнала тайну Виктора. Он бесплоден и родители знали об этом. Вероятно, брат сам благословил жену на измену. Но мне это больше не интересно. Разве можно считать родственниками тех, кто сознательно разрушили твою семью? Желание брата стать отцом чуть не подорвало психику моего сына. Слишком дорогая цена предательства моих родственников.

А Артём… Артём стал моей опорой. Не костылём, без которого я не могу идти, а именно опорой – надёжной, крепкой, на которую можно облокотиться, зная, что она не подведёт.

Мы стали парой. Это случилось не сразу. После суда я взяла паузу. Мне нужно было прийти в себя. Стать целой. Научиться быть одной, но не одинокой. Он не давил, а просто был рядом. Присылал смешные мемы, звонил спросить, как дела. Иногда завозил Никите огромные наборы «Лего», от которых тот визжал от восторга.

Наше первое настоящее свидание состоялось через три месяца после суда. Не ужин в дорогом ресторане, как тогда, а поход в зоопарк. Втроём. С Никитой. Идеальное свидание. Мы ели мороженое, смеялись над повадками обезьян, кормили животных. Я смотрела на сильного, властного мужчину, который терпеливо объяснял моему сыну, почему фламинго розовые, и понимала – вот он. Человек, с которым мне не страшно.