Сзади раздаётся тихий, испуганный голосок.
– Мама… Тебя папа обидел?
Простой детский вопрос обжигает сильнее всего. Обидел… Какое маленькое, незначительное слово для того ада, что он устроил. Он не обидел. Он уничтожил, растоптал и предал.
Вытираю лицо рукавом, пытаясь взять себя в руки. Надо уезжать, пока Тихон не оделся. Но куда? Домой, где всё пропахло предателем и лежат его вещи? Я не могу.
Смотрю в зеркало заднего вида на своё заплаканное, распухшее лицо. А потом перевожу взгляд на окна той самой квартиры. И меня пронзает новая, острая как нож мысль. Витя. Мой брат. Он звонил вчера, говорил, как скучает по Кате. Он любит её и ждёт первенца. А она… беременная… с моим мужем!
Меня снова начинает трясти. Но теперь не только от боли. От беспомощной ярости и от страшного, холодного осознания.
Всё кончено. Так, как было, уже никогда не будет.
Завожу машину. Руки трясутся. Я должна ехать. На встречу. Не имею права её сорвать. Работа и сын – всё, что у меня осталось. Мне нужна твёрдая почва под ногами в этом рушащемся мире.
Но как я могу изображать уверенного в успехе продажника, когда моя собственная жизнь разбита в дребезги?
Делаю глубокий вдох, вытираю слёзы и еду заключать сделку своей жизни. С сыном на заднем сиденье и с ледяной пустотой внутри. А что ещё мне остаётся?
Глава 2
Еду по городу, глядя перед собой пустыми глазами. Мир вокруг потерял краски. Стал серым, зыбким, как в дурном сне. Сквозь шум мотора доносится ровное, спокойное дыхание Никиты. Он уснул в автокресле.
В голове прокручивается одна и та же мерзкая сцена. Распахнутая дверь. Её халатик, испуганное лицо. Слова Никиты: «Папочка, а почему ты голый?» И мой муж на чужой кровати. Она выжигает мозг. Сжимаю руль так, что белеют пальцы. Смахиваю горячие солёные слёзы ладонью, злясь на себя. Не сейчас. Не могу позволить себе роскошь расклеиться.
– Соберись, – шепчу, глядя в зеркало заднего вида. – Ты должна. Ради Никиты. Ради работы. Не имеешь права подвести всех!
Встреча. Эта мысль заставляет выпрямиться. Через двадцать минут я должна быть в офисе. Убедить Белова Артёма, владельца сети ресторанов, что наше партнёрство – лучшее, что с ним может случиться. Как я сделаю это с опухшими глазами и разбитым сердцем? Не знаю. Но попробую.
Паркуюсь у офиса. Осторожно, чтобы не разбудить, беру на руки Никиту. Он тяжёлый, беззащитный, безвольный. Тёплая щёчка прижимается к моей шее. Сердце сжимается от боли. Не должен ребёнок видеть измену отца. Я должна была защитить сына и не смогла.
Вхожу в прохладный, стильный холл нашего офиса. Чувствую на себе взгляды коллег. Моё заплаканное лицо. Спящий ребёнок на руках. Шепчутся. Администратор Аня подскакивает ко мне с круглыми от удивления глазами.