Я передал бесчувственного Максутова в руки санитаров, залёг за замшелым стволом поваленной берёзы и быстро перезарядил отданный мне Федей штуцер. Британский офицер с обнажённой саблей, тяжело дыша, выбрался на прогалину в тридцати шагах ниже меня. Он озирался и кричал, подзывая своих застрявших в кустах солдат.

Короткий выдох. Выстрел. Офицер рухнул в ольшанник.

Гришка и Гаврила Семёнович работали по флангам. Словно на промысловой охоте, методично, они снимали унтер-офицеров и знаменосцев одного за другим. Оставшись без командиров, зажатая в колючих тисках ущелья под смертельно метким огнём, элита английской армии впервые за бой остановила наступление. Паника поползла по их поредевшим рядам.

И тут…

— Братцы! — вдруг раздался с самой вершины горы густой, раскатистый бас, перекрывший даже гул корабельных орудий.

Сам губернатор Камчатки, генерал Завойко, добрался сюда, ведя последний городской резерв. Сотни две чумазых ополченцев из числа молодых матросов и вольных поселенцев. Он стоял на самом скальном пике в полный рост, попирая ногами небо и сверкая золотыми эполетами мундира. И в руке его была не сабля. В ней был поднят тяжелый деревянный православный крест.

— Братцы мои… Они на нашей земле! За нами Россия-матушка! Впереди — враг! Ура!!!

Этот первобытный, пробирающий до печенок яростный русский клич ворвался сквозь туман и пересилил залпы корабельных пушек. Настало время показать, что случится с теми, кто посягает на край нашей земли.

Команды «в штыки» не было, но мы поднялись из-за камней и кустов единым порывом. И все русские солдаты бросились вниз, на замешкавшегося, застрявшего в кустарнике неприятеля.

Это была не правильная военная атака, это была яростная, неудержимая лавина. Из подлеска, из кустов, прямо со скал на англичан и французов вылетели бурые камчатские медведи в человеческом обличье. В этот момент не было страха, меня переполняла чистая, черная ярость.

Я бежал рядом с Федей и Гришкой, потратив все пули и перехватив винтовку за горячий ствол. Я бил тяжелым прикладом наотмашь, круша виски, кости и плечи. Гаврила Семёнович своей шашкой рубил врага насмерть, словно былинный богатырь, оставляя за собой широкую кровавую просеку в красных мундирах.

Ополченцы в лаптях и суконных армяках, не дрогнув, ударили по элитным войскам. Вчерашние мастеровые и охотники топорами и голыми руками рвали морскую пехоту, в прямом смысле слова валя их на землю и вгрызаясь в чужие глотки.

Захватчики не выдержали всего этого кошмара. Английский десант, элита всех морей, дрогнул и, сначала медленно, а затем всё ускоряясь, побежал к спасительному берегу.