Он остановился в трех шагах.

— Давай бумагу, Семка Драчев, — сказал он уже спокойнее, но ружье не опустил.

— На, дяденька… — я сделал пару шагов ближе и из-за пазухи потащил свернутый пустой лист.

Он наклонился чуть вперед. И в этот момент я ускорился.

Кинжал-бебут появился в руке из моего сундука, заменив бумагу. Одним движением снизу вверх я вогнал лезвие ровно ему под подбородок.

Варнак даже крякнуть не успел. Глаза округлились, рот приоткрылся, воздух вышел коротким сипом. Ружье выпало из рук на снег и глухо ткнулось прикладом.

Он сам, сделав шаг назад, стал заваливаться. Благо рядом был сугроб, я просто направил в него тело, так что шума от падения этого здоровяка не вышло.

Я замер, прислушался.

Со стороны дома звуков не было: ни голосов, ни скрипов двери. Только ветер слегка подвывал, да где-то в конюшне лошадь всхрапнула.

Я поднял ружье и убрал его в свое хранилище. С трупом возиться не стал: темно, времени нет, до утра его все равно не так-то просто найти.

Постоял еще, прислушиваясь, не пойдет ли кто на шум. Один он в секрете был или нет — гадать можно до утра. Вычислить второго в такой темноте можно разве что по щучьему велению. Тепловизоров и прочих чудес у меня, и ни у кого нет, так что работаем как можем.

Я двинулся к дому, через каждые три шага замирал и прислушивался.

Трофим говорил, будто в доме пятеро жить смогут, если потесниться. Но лучше ждать большего их числа, чем опростоволоситься.

Я прикинул, как там все может быть устроено. Скорее всего одно помещение: печь ближе к середине, лавки вдоль стен, стол, сундук да хозяйский угол.

Конюшня и баня стояли поодаль. Я посматривал на них боковым зрением, но в то, что там сейчас сидит зубастый отряд и ждет именно меня, не верил.

Значит, оставалось надеяться, что большая часть тех, кто первого января напал на Афанасьева, уже разбежалась восвояси. А здесь — только ближники Студеного, те, кто при нем постоянно.

Я почуял слабый запах дыма, печь в доме подтапливали даже ночью.

И тут в голове вспыхнули кадры, как полгода назад под Георгиевском нас с Андреем Палычем Жирновский в ловушку заманил. Штабс-капитан тогда в больничке оказался, а я в амбаре графа на веревке очухался. И в тот раз отряд отморозков действовал слаженно.

Это нападение я не видел, но по описанию событий Истоминым это вполне могли быть одни и те же, довольно профессиональные люди. И вот если наемников много, да еще они такие умелые, то дело худо.

Выходит, и в тот, и в этот раз отряд хорошо обученных людей достигает или почти достигает поставленных целей.