Тогда разглядел тусклый свет, пробивающийся из окна дома. Я увел Звездочку в сторону, за редкий кустарник, в ложбинку, чтобы ее не было видно с двора. Накинул на спину попону, насыпал в торбу овса, погладил по шее.
— Тихо стой, — прошептал я. — Не вспугни мне супостатов.
Хана в коконе оставил на ней же, только тесемки развязал, да закинул внутрь еще три горячих картофелины. Образами объяснил Хану, чтобы пока не дергался. Если все успею в ночи — глядишь, и не понадобится помощь пернатого разведчика.
Тихо направился к единственному огоньку, стараясь меньше скрипеть снегом. Звук все равно раздражал, и я как мог скрадывал шаги, хоть получалось не всегда.
Подошел ближе и остановился. В воздухе уже чувствовался запах навоза и дыма — жилище было явно обжитое.
Шаг за шагом я приближался к дому. Теперь он был виден отчетливо: низкий, приземистый. Рядом — сарай и банька.
Шагов за пятьдесят я присел, замер, прислушиваясь. Чуйка подала знак — а это значит, что терять концентрацию никак нельзя.
Я двинулся дальше, обходя открытое место. Хотел выйти так, чтобы видеть и окна, и двор, и при этом иметь возможность куда отступать, коли будет потребно.
И как раз в этот момент из темноты слева, откуда я ничего не ожидал, прозвучал тихий, но очень неприятный голос:
— Кто таков? Куда прешь?..
Глава 3 Слава Богу, ты пришел
Я хоть и был настороже, но этот голос из темноты все равно не слабо напряг. Сначала захотелось рвануть в сторону с линии огня или уйти в перекат. Но, быстро осмыслив ситуацию, я решил поступить по-другому.
Для начала выровнял дыхание и сразу обратился к невидимому противнику:
— А, дяденька, слава Богу добрался! — заговорил я быстрее, как заполошный мальчишка. — Меня дядь Миша Колесо и Трофим прислали, велели до утра непременно добраться. Вон бумагу даже какую-то дали, только читать я не учен. Сказывали, Студеному велено передать, а кто это такой тута — скажут.
Из темноты шагнула коренастая фигура. Сначала я видел только очертания, потом блеснул ствол.
Ружье он держал правильно. Не «для виду», а так, чтобы в один миг довернуть и разрядить в меня.
Если бы было посветлее, он бы легко разглядел мою черкеску с разгрузкой, и номер бы не прошел. Оставалось лишь надеяться, что поверит на слово.
— Чего брешешь! — коротко бросил он, но подошел еще ближе.
Я даже голос сделал тоньше:
— Вот те крест, дяденька… сами поглядите! Зачем мне брехать-то? Я и так чуть не околел, пока сюда добирался. Коли Семка Драчев кому слово дал, так в лепешку расшибусь, да сделаю! Тем более мне Трофим еще полтину обещал, коли справлюсь.