Он посмотрел на меня исподлобья, словно пытаясь угадать, что я сделаю дальше.

— В доме… ну пятеро, может, смогут жить. Тесно только будет. А сколько нынче там — не ведаю.

Я понял, что по этому делу больше с него не вытянуть. Другие секреты Трофима меня сейчас не интересовали.

Я выдохнул и дотронулся до его руки. Трофим исчез.

На миг картинка перед глазами поплыла. Ноги стали ватными, и я ухватился за борт возка, чтобы не рухнуть. Подташнивать начало не хило.

Полгода назад меня, помнится, куда сильнее полоскало после таких фокусов. Сейчас было легче, но приятного все равно мало. Привыкнуть к этому, наверное, нельзя… может, оно и к лучшему с другой стороны.

Постояв немного, выровнял дыхание и оглядел возок. Ничего ценного в нем не имелось. Да и не до трофеев мне было.

Я снял вожжи с колышка и вывел лошадку чуть вперед, к дороге.

Если решит, что хорош здесь мерзнуть, потянет возок сама. А там кто-нибудь реквизирует или хозяев начнут искать. По большому счету, мне теперь до этого дела не было.

Я постарался тихо уйти из этого района, в итоге перешел на быстрый шаг в сторону Горячеводской. Нужно было поспешить на постоялый двор к Степану Михайловичу — похоже, пора было собираться в дорогу.

К Горячеводской я вышел уже в полной темноте. Мороз к вечеру будто прижал посильнее, я и по дороге немного озяб. А ведь предстояла дорога на десять верст.

На постоялом дворе у Михалыча я задержался ненадолго. Подкрепился хорошенько и отправился в свой угол. Там переоделся, нацепил разгрузку, перекинулся парой слов с хозяином — и сразу собрался в путь.

Степан Михайлович был занят постояльцами, разговаривать ему было некогда, а мне это только на руку. Он глянул на меня внимательно и, поняв, что я опять что-то замыслил, буркнул что-то вроде: «Не лезь на рожон, Гриша», — и перекрестил меня на пороге.

Пятигорск остался позади быстро. Огни редких окон меркли, и вскоре дорога погрузилась в темноту. Пришлось запалить керосинку — иначе и носа своего не видать.

Я думал о Клюеве. Правильно ли сделал, что не пошел к нему? Снова взвесив все «за» и «против», решил, что теперь уже ничего не поменять — время покажет.

Дорога на Георгиевск, еле освещаемая светом лампы, шла ровно. Благо была хорошо укатана, Звездочка двигалась спокойно и размеренно.

Я зыркал по сторонам, ожидая, когда покажется тот самый камень с отвороткой на выселки Студеного.

Передо мной был приторочен кокон с Ханом — решил все-таки взять его с собой. Неизвестно, насколько затянется путь, а воздушная разведка дорогого стоит. Поэтому я забросил внутрь очередной кусок мяса вместе с двумя горячими картофелинами.