— А потом что?
Я поймал себя на том, что улыбаюсь недоброй, хищной улыбкой.
— А потом, Степан Михалыч, — произнес медленно, — потом у меня для него найдется несколько вопросов, — окончательно решил я для себя.
Глава 2 Возок без возницы
Надо было с чего-то начинать — и хорошо бы при этом не засветиться. Раньше мне уже удавалось не оставлять следов, по крайней мере явных. Догадки Афанасьева не в счет. Вот и теперь нужно было сработать максимально чисто.
Самое плохое — для этой работы у меня крайне мало времени. Все упиралось в штабс-капитана, который неведомо где находится. Сегодня уже 3 января, а нападение случилось утром 1-го. Выходит, даже если Андрей Палыч жив, он два дня может уже томиться супостатов. И что там с ним происходит — совершенно неизвестно. С каждым днем, а может быть, и часом, шанс вытащить его живым уменьшается.
— Как каша, Гриша? — спросил Степан Михалыч.
— Хороша, благодарствую!
Я наворачивал сдобренную маслом кашу. После бани, которую заботливо приготовил Михалыч, немного пришел в себя. По крайней мере смыл последствия не самого спокойного пути из Волынской в Пятигорск.
Я глянул на часы — стрелки показывали половину четвертого. Базар, где чаще всего можно было узнать последние новости и украдкой понаблюдать за жизнью криминальных низов, вот-вот закроется, а скорее всего уже не работает толком. Но и терять этот день никак нельзя.
— Михалыч, — отложил я ложку, — поделишься какой одежкой неприметной? Пройтись бы мне по Пятигорску надо, но никак не в казачьей справе. Так меня за версту обходить будут, думается.
— Это верно подмечено, — усмехнулся Михалыч. — В черкеске ты незаметно не пройдешь. А уж если свои пистоли нацепишь… — он хохотнул.
Михалыч отодвинул кружку, поднялся.
— Сиди, доедай. Сейчас гляну, что у меня из шмотья имеется. Уже наряжал тебя — и сейчас справим.
Я только доел кашу, допил чай, как Михалыч вернулся. В руках у него был сверток.
— Так… — он разложил добро на лавке. — Кафтан поношенный, но крепкий. Тебе в самый раз будет.
Кафтан оказался темно-серым, местами подлатанным.
— Кожушок овчинный вот, — он помял рукав. — Потрепанный, но зато не замерзнешь. И гляди, он короткий — в нем двигаться сподручнее будет.
— Шапка вот, — Михалыч поковырялся в свертке и вытащил низкую меховую шапку без разлета.
— Отлично. А на ноги есть чего? — спросил я.
— Валенки, — довольно достал он пару. — С заплатами, конечно, но, если полностью оденешься, казака в тебе никто не узнает.
В своей комнате я переоделся, казачью справу сложил аккуратно в сундук — мало ли как дело пойдет, лучше, чтобы все было под рукой. Туда же отправилось и оружие.