Про картошку — отдельная история. Долго думал, как на морозе поддерживать в коконе хоть какое-то тепло для Хана. В итоге попросил Михалыча отварить большой чугун картошки. Овощ этот, так любимый мной в прошлой жизни, тут такого значения не имел. Особенно казаки картошку не жаловали. Если и выращивали, то больше на корм свиньям. Да и мелковата она была. На столе ее увидеть можно было крайне редко — в основном у тех, кто другого позволить себе не мог.

Так вот, отварил мне Степан Михалыч картошечки, я воду слил, а саму, еще горячую, аж пальцы обжигала, убрал в хранилище. Решил проверить, будет ли она хоть немного согревать птицу в зимних путешествиях. Сейчас, можно сказать, и начинался этот эксперимент.

Пара верст днем — пустяки даже пешком, но ночью, да еще без нормального освещения — совсем другое дело. Приходилось ехать очень внимательно, вот я и не гнал.

Наконец впереди, в темноте, вырос холм в снегу. Сначала показалось — куст или куча мусора, но, когда глаза привыкли, понял, что это камень.

Я придержал Звездочку и стал разглядывать, где тут та самая отворотка, что должна привести к выселкам Студеного.

К камню подобрался шагом, внимательно озираясь. Съезд с дороги нашелся не сразу. Дорожка уходила вправо, между кустами. Это даже не дорога — узкая тропа, видно, телеги здесь ходили нечасто.

Следы ночью я все равно толком не рассмотрел бы, да и смысла не было. Главное — тропу не занесло, значит, какое-то движение тут бывает. В тусклом свете лампы она вполне угадывалась.

Надо было прикинуть: если до выселок осталось верст семь-восемь, как говорил Трофим, то керосинку придется вовремя погасить, чтобы не выдать себя.

Теперь ехал настороженно. Звездочка шла осторожным шагом, кокон с Ханом передо мной чуть покачивался. Я сунул ладонь под край — тепло от картофелин еще не вышло. Хан шевельнулся недовольно, будто поругался за то, что холоду напустил. Значит, с ним все в порядке.

Тропа ощутимо виляла, иногда уходила в низину, иногда забиралась на какой холмик. Я прикидывал время и расстояние, но ночью это было непросто. Казалось, выселки должны уже скоро показаться — если, конечно, там хоть что-то светится. Иначе разглядеть их будет шибко непросто.

Я как мог напряг зрение, вглядываясь в темноту. Повезло, что небо было чистым, и хоть какой-то отсвет от звезд и луны присутствовал.

Наконец впереди проступили темные силуэты строений. Сначала одна черная клякса, потом другая.

Я остановил Звездочку и прислушался. Никаких голосов или звуков разобрать не удалось. Где-то в стороне скрипнуло дерево — на выселках или в перелеске, совершенно не понятно.