Тот распластался на дне возка, а я, разворачиваясь, перехватил управление лошадью, пока нас не занесло в сугроб или яму.

Я потянул вожжи на себя аккуратно. Лошадка послушно сбавила ход, фыркнула и мотнула мордой. Возок покачивался, а я сосредоточился на дороге. Не хватало сейчас, чтобы кто-нибудь нагнал или, не дай Бог, остановил для проверки.

Из сундука я вытащил две старые овчинные шкуры, на которых еще недавно сидели другие варнаки, и, обернувшись, накинул их на бессознательное тело. Так хотя бы случайный прохожий с первого взгляда ничего лишнего не заметит.

Подъехав к перекрестку, я задумался, куда поворачивать. По прежним своим приключениям в Пятигорске помнил одно подходящее место для допроса неподалеку. Там, за небольшим пустырем, стоял старый то ли навес, то ли ветхий сарайчик.

Туда я и направил лошадку. Вожжи в руках, сам чуть приподнялся на козлах. Вел возок спокойно, будто еду по обычным делам.

Когда дощатые стены выросли рядом, я остановил лошадь за сараем. Отсюда с дороги нас почти не видно, а если и заметят возок, ничего особо подозрительного в этом нет. К тому же уже стемнело.

Я сбросил верхнюю овчину и глянул на варнака. Лежал тот мешком, не шевелился, рот чуть приоткрыт. Минут пять прошло, не больше, с тех пор как я его огрел.

Перевернул на живот, руки завел за спину и стянул веревкой. Потом стал шмонать. В сапоге оказалась заточка, а за поясом пусто. На досках возле ног увидел узкое лезвие ножа — видимо, его он и пытался достать, да не поспел.

Потом развернул его на спину и отвесил пару хлестких пощечин. Тот дернулся, застонал и открыл мутные глаза.

— Тихо, — сказал я. — Пасть пока не раскрывай.

Он попытался что-то сказать, но язык заплетался, глаза бегали по сторонам.

— Где… где он? Где Федул? — выдавил наконец.

— Нету больше Федула, — отрезал я. — Теперь вопрос не о его, а о твоей шкуре.

— Где Студеный обитает? — спросил я.

— Да ты, малец, знаешь ли, что с тобой будет! — взвился он, голос сорвался на визг. — Ты ж не понял ешо, куда влез!

Я даже не моргнул.

— Звать тебя как? — сухо уточнил, будто о погоде спрашивал.

Не спеша завел руку за спину — в ней появился кинжал. Лезвие в сумерках блеснуло сталью. Варнак сглотнул и сразу притих.

— Тр…Трофим… — выдавил он машинально.

— Вот и славно, Троша, — ровно сказал я. — Теперь слушай сюда. Коли ты мне все как на духу выложишь — уйдешь легко, даже не заметив. А ежели вздумаешь орать, стонать или брехать — пеняй на себя.

Он дернулся, хотел вставить словечко, но взгляд вновь уперся в кинжал.

— Я ваше племя и раньше изводил, — добавил я тише, — и далее щадить не собираюсь. Говори, где Студеного искать!