Сделал я это вовремя. Черт его знает, чем бы закончилось мое приключение, дерни я за кольцо люка в темноте.

Дело в том, что к кольцу была привязана тонкая веревка. Такие я уже видал ранее — и всякий раз при не самых приятных обстоятельствах.

Я посветил керосинкой и сразу понял, что веревочка эта здесь не просто так. Тонкая, из конского волоса, тянется аккурат в темный угол — не заметишь, пока не дернешь.

В углу стояла старая рассохшаяся кадушка и какие-то наполненные мешки — овес, скорее всего, на корм лошадям. Я осмотрел все внимательно и заметил хитро установленный самострел. Если бы он пальнул, меня картечью нашпиговало бы по самую маковку.

Это оказался обрез кремниевого ружья, старого, но еще вполне рабочего. Прилажен он был на хитро сработанной подставке. Курок взведен, и небольшого толчка хватило бы для выстрела.

— Ну вы и падлы… — прошептал я.

Я осторожно спустил курок с боевого взвода, придерживая большим пальцем, отвязал эту недо-леску от спуска и только потом вытащил сам обрез из угла. Покрутил в руках и убрал в хранилище вместе с подставкой — авось еще где сгодится.

На кой-черт такой сюрприз, если наверху сидела целая ватага? Против кого? Против чужих? Или против своих же кто-то насторожил.

Леший тебя побери, чем дальше — тем веселее.

Надеяться, что других «подарков» не будет, я и не думал. Сегодня и так достаточно рисковал. Достал из сундука еще веревку. Ох и знатно я сегодня свои запасы расходовал. На одно связывание этих утырков сколько ушло. Надо будет пополнить непременно.

Я глянул на люк. Открывался он странно — к стене. Короче, если тянуть из-за печки, то его черта с два откроешь. Тянуть надо именно вверх. Огляделся и заметил на потолке, в матице, вкрученное железное кольцо — в такое очеп вставляют, к нему уже люльку для ребенка вешают. По крайней мере, так мне бабушка объясняла в прошлой жизни, когда я малым про это кольцо у нее спрашивал.

Я встал на приступку, перекинул веревку через то кольцо и спрыгнул обратно. Отступил за угол печи и стал тянуть.

Люк сперва даже не собирался открываться — оказался довольно тяжелым. Пришлось напрячься. Веревка натянулась, и дело пошло: эта долбаная крышка стала приподниматься.

И тут раздался щелчок.

Я замер, крепче сжал веревку. Но ничего так и не произошло, выстрела не случилось. Уже потом, проверив, я снял еще один настороженный самострел. Но этот при натяжении веревки дал осечку, сработал вхолостую.

— Ну и слава Богу, — тихо сказал я.

Подошел ближе и рукой, осторожно, откинул люк, заглянул внутрь, освещая все керосиновой лампой.