А вот вторая ушла куда и требовалось. Варнака развернуло на месте, и он рухнул, заорав дурниной. Я не подходил близко, контролируя ситуацию.

Последний спящий в этот момент тоже проснулся и сразу подскочил. Но так как он спал у самой печи, то, резко вскочив, приложился головой о кирпич. Печка эта была с горнушкой — небольшим углублением, которое обычно для сушки вещей используют. Вот на полкирпича наружу и имелся выступ, с которым встретился череп варнака.

— А-а, мля… — от него посыпались ругательства, и, казалось, он на пару секунд забыл, зачем вставал.

Мне этого хватило, чтобы подлететь и добавить по его неудачливой башке еще и рукоятью Ремингтона.

Я еще раз осмотрелся вокруг. На полу — один, зажимает простреленное плечо и подвывает. По одному под лавкой, на столе, на кровати и возле печки. Все пятеро здесь. Оставалось связать их до того, как начнут приходить в себя. Думаю, несколько минут в запасе у меня имелось.

Я отошел к двери и накинул на кольцо массивный кованый крючок. Так хотя бы не будет внезапных гостей. Вообще надеюсь, что это последние.

Подошел ближе к раненому, держа его на прицеле. Тот, увидев ствол в метре от своей головы, сглотнул и заскрежетал зубами.

— Руки покажи, — тихо сказал я.

Он дернулся, здоровую показал сразу, а раненую поднять не смог. Кровь и правда хлестала знатно, заливая и рубаху, и пол. Почти сразу он снова ухватил здоровой рукой рану, пытаясь остановить кровотечение.

— Хорошо. Теперь медленно на живот поворачивайся. Руки за спину. Как свяжу — кровь остановлю и повязку сделаю, — сказал я.

Тот зло зыркнул на меня и стал неловко поворачиваться на полу, шипя при этом.

— Не балуй, ухорез. Ежели жить хочешь — делай, что велено.

Он лег. Я выдернул из-под него ремень, быстро стянул кисти за спиной, проверил на надежность. Варнак все это время шипел от боли и ругался.

Пока, как временную меру, продернул под его рукой веревку и затянул хорошенько выше раны. Видать, такое обращение реальную боль причинило, потому как он взвыл. А может, у него просто низкий болевой порог. Встречал таких: от мелкого ушиба страдают больше, чем некоторые от перелома пальца.

— Где Студеный? — спросил я, ткнув стволом между лопаток.

Сначала послышались одни маты, а потом он соизволил ответить:

— На кровати… на кровати он спит.

Мои догадки подтвердились: авторитет выбрал себе самое козырное место в этом маленьком домике.

Ждать я не стал. Подошел к кровати. Жаль, что она была не металлическая — можно было бы привязать Студеного прямо к ней руками и ногами, глядишь, и допрашивать было бы куда сподручнее.