— Девица с шашкой, говоришь? — улыбка пропала с лица Бекетова. Он глянул на меня пристально.
— Слухи разные слышал, — пожал я плечами. — У нас чего только не расскажут…
— Слыхал, — ответил Бекетов после паузы. — Только сказка там не богатырская, Гриша. Поганая скорее.
Я промолчал, но не спускал заинтересованного взгляда с поручика. Рядом выкрикнули «горько», гости засмеялись, Настя с Рубаниным встали и смущенно поцеловались.
— Молодая девица да одноглазый инвалид, которого она сопровождала, попались как-то на моем собственном пути, — сообщил вдруг Бекетов. — Было с ними еще с десяток поизносившихся абадзехов. Но сразу было видно, что именно девица в отряде верховодит. Я тогда еще немало удивился от вида такой командирши. И, как я сказал уже, рядом с ней ошивался и одноглазый инвалид. Один глаз повязкой замотан, второй смотрит недобро. Мне он почему-то знакомым показался. Вроде видел уже, а где, хоть убей, не вспомню.
Я медленно вдохнул.
Бекетов, конечно, видел Остапа. Я же их сам знакомил, когда мы ехали на государя поглядеть. Только поручик видел Остапа Ворона живого и здорового, с двумя глазами и бесовской легкостью в движениях. Потому и не узнал нового, изменившегося Остапа.
Глава 3 Карточная игра
— Господин поручик! — крикнул кто-то из захмелевших уже драгун. — Вы нас слышите? Поддержите пари?
Бекетов отмахнулся, даже не оглянувшись на голос. Не до того ему сейчас было, свежие воспоминания не давали покоя. Да и я подливал масла в огонь своими расспросами.
— Так вот, — сказал Бекетов, глядя не на меня, а в кружку, будто что-то там видел. — Дело было под Рождество. Мы шли через предгорья, двигались медленно, потому что нога у одного из драгун распухла. Идем, стало быть, и видим: спускается с тропы маленький отряд. Десяток человек, может чуть больше. Все оборванные, лошади худые, мешки с припасами тощие, полупустые. Я сначала хотел команду дать — все-таки явно не мирных жителей повстречали. Но погодил минутку, наблюдая за горцами. И правильно сделал — оборванцы эти первыми белую тряпку выкинули.
Бекетов усмехнулся.
— Подошли, разговорились. Оказались абадзехами. Но не воевать шли, а уйти хотели. В Турцию, говорят, направлялись, к единоверцам. Собрались было пройти через убыхские земли к морю, сесть на корабль. А убыхи их не пустили.
— Не пропустили? — искренне удивился я.
— Именно. Вот тебе, Гриша, и дружные черкесские племена. Убыхи больше прочих подначивают остальных горцев к войне с русскими, а сами же ими и прикрываются. Отступить в Турцию им не дают, стыдят, упрекают в трусости, подначивают с нами сражаться. Помощь обещают да вот только не всегда обещанное предоставляют. Кабы эти абадзехи не положили столько наших в войне, так мне этот народец даже жаль было бы, право слово.