Я задумался, стоит ли продолжать игру в том же духе, но тут услышал шаги у двери.

Настя заглянула к нам, наверное, она искала мужа.

Увидела любимого Сергея — улыбнулась в первую секунду. А когда дошло, что здесь происходит, то нахмурилась и закусила губу. На лице у нее мелькнул не то, чтобы упрек, но тихое расстройство. Сергей же азартно пялился на карты и даже не заметил тихо вошедшую молодую жену.

Настя не сказала ни слова. Постояла секунду и ушла.

В голове у меня что-то щелкнуло. Вот тебе и счастливое утро после свадьбы. Этот молодой придурок, которого я вчера нахваливал, сейчас же может все свадебные деньги проиграть! Воистину говорят, что идеальных людей не бывает и у каждого найдется своя слабость. Похоже, нашлась такая и у корнета Рубанина.

Я взял следующие карты и задумался.

Кажется, Бекетов тоже заметил Настю. И возможно подумал о том же, что и я. Это было понятно по тому, как долго и задумчиво он смотрел на пустой дверной проем после того, как Настя ушла.

— Что-то мы нынче, господа, слишком серьезно воюем с молодым супругом, — произнес он негромко, словно бы в шутку, но с явным намеком.

И бросил на меня быстрый, но многозначительный взгляд. Если бы я в этот миг не наблюдал за поручиком, то и не заметил бы этого полуподмигивания.

Я понял сразу и еле заметно кивнул поручику.

Рубанин поднял голову от карт, заозирался, словно бы только что проснулся.

— Что? Нет-нет, все в порядке, — сказал он бодро. Впрочем, я разглядел, что бодрость эта была наигранной.

— Следующая раздача, — объявил Ратаев и взял колоду.

И вот с этого момента многое за столом переменилось. Не грубо, а весьма тонко и аккуратно, так, что Ратаев и Рубанин ничего не поняли.

Бекетов, получая хорошую руку, пасовал раньше обычного. При других обстоятельствах он бы точно сделал ставку. Я в одном розыгрыше «не угадал» с ходом. Причем ошибся так глупо, как ошибаются совсем уж зеленые новички.

В общем, мы с поручиком начали играть на пользу Рубанина.

Унтер Ратаев злился, но в одиночку против троих он уже ничего не вытягивал.

Корнет Рубанин при этом не должен был ничего замечать. Именно это было важнее всего — чтобы он думал, что выигрывает честно, своей игрой. Иначе молодой офицер обидится, ведь наши «поддавки» тогда будут выглядеть подачкой, а не его победой.

На последней раздаче Рубанин получил руку — я видел, как у него чуть раздулись ноздри, один из его характерных признаков. Скорее всего там средняя рука, в другой ситуации рискованная. Но он объявил червонную семерную.

Бекетов спасовал. Я в розыгрыше снова «ошибся» — сбросил не ту карту, отдал взятку, которую при аккуратной игре держал бы. Ратаев попросту не справился.