Спрашивается, а чего я-то, понимая недостатки этого странного предложения, все равно на него повелся? Да, признаться, мне и самому захотелось сыграть. Когда я последний раз играл во что-то азартное? В прошлой жизни было дело. Здесь же все больше кинжалы, лошади, разбойники. О картах и думать забыл. И если буду и дальше жить правильной жизнью казака, никогда и вовсе не сыграю. Потому решил согрешить, признаю. Потому явно буду каяться на исповеди у батюшка Василия.

— На деньги игра? — усмехнулся я.

— Хотя бы небольшие ставки нужны, разумеется, — подтвердил унтер. — Ради удовольствия, а не разорения друг дружки.

Унтер-офицера звали Федором Кузьмичом Ратаевым. Это я узнал, пока мы шли ко мне домой.

Игроки расселись в горнице за большим столом.

— В преферанс умеешь, Григорий? — спросил Бекетов, пока Ратаев тасовал колоду.

— Слыхал, но краем уха, — ответил я честно, так как правила преферанса из 21-го века и нынешнего времени значительно отличались. — Знаю, что игра дворянская, а я в светских салонах не бывал. Расскажите правила, если не в тягость.

Бекетов кивнул с таким видом, будто именно этого и ждал.

— Жаль, нет у меня с собой книжицы одной полезной, — сказал он. — Год сорок третий, автор некий Кульчицкий, называется «Некоторые великие и полезные истины об игре преферанс». Там все изложено так ясно и толково, что даже человек без карточного опыта вникнет. Но попробую сам объяснить, уж не взыщи.

Я кивнул и слушал. Слушал внимательно, потому что уже через пару минут понял, что поступил правильно, не понадеявшись на собственные знания. Например, сейчас, в девятнадцатом веке запись вообще не велась, а расчет производился после каждой раздачи. Не могу уверенно сказать, хорошо это или плохо, однако определенно делало игру более динамичной.

— Заранее условимся о прейскуранте: сыграл семерную — изволь получить выигрыш, сел без семи — плати штраф, — объяснял Бекетов. — Понятно?

— Понял, — кивнул я.

— Далее. Масти имеют старшинство. Пиковая семерная — восемь очков. Трефовая — двенадцать. Бубновая — шестнадцать. Червовая — двадцать. Бескозырная — двадцать четыре. Шестерная же оценивается вдвое меньше соответствующей семерной.

Я помолчал, прикидывая. Получалось, что червовая и бескозырная шестерная стоила дороже пиковой семерной — это уже был нюанс, который менял стратегию существенно.

— А мизер?

— Что? — не понял Бекетов.

— Мизер. Игра без взяток.

— Не слышал о такой, — сказал Бекетов с интересом. — Откуда?

— Слышал где-то краем уха, — уклонился я. — Может, придумали уже где-то?

— Возможно, — Бекетов пожал плечами. — Но мы так не играем. Хотя идея, признаться, занятная. Расскажешь потом подробнее.