— Господин Прохоров! — шутливо окликнул меня поручик Бекетов. — Как спалось?

— Сносно, — ответил я, подходя. — А молодой наш, я гляжу, бодрее всей станицы нынче. Верно говорю, Сергей Андреевич?

Корнет засмеялся. Щеки у него порозовели от свежего воздуха, глаза блестели.

— Есть маленько, — признал он.

— Григорий, глянь-ка, — позвал меня Бекетов. Мне показалось, что сегодня он был в лучшем расположении духа, чем вчера.

— Вот, — унтер-офицер показал свою «коробочку», демонстрируя то, что хотел мне показать Бекетов.

На ладони у него лежала колода игральных карт.

Я разглядел, что карты не затертые, а новые, пока нетронутые.

— Предлагаю, господа, не бездельничать без толку, — хитро улыбнулся унтер. — Скучать на утреннем морозе — занятие бесполезное. А у меня вот имеется, как видите, чудесная атласная колода. Самого свежего издания, с рисунками художника Шарлеманя. В Екатеринодаре купил у одного иностранца. Поглядите, что за работа!

Он протянул мне карты веером. Я взял одну — туза пик. Рисунок и правда был хорош. Фигуры выполнены с прилежанием: короли в тяжелых латах, с коронами, с задумчивыми лицами средневековых государей. Валеты — лихие молодцы с усами, каждый при оружии, каждый смотрит чуть иначе. Изображения четкие, краски насыщенные. В провинции такая колода выглядит настоящим предметом роскоши.

— Хороши, — похвалил я, возвращая туза. — И во что же предлагаете играть?

— Преферанс. Нам четвертый как раз нужен. Вот поручик, вот корнет, вот я. Ну а четвертым — вы, молодой человек, окажите нам честь.

Я так и не понял, унтер искренне говорил или ерничал, общаясь со мной, подростком, в такой манере. Но никакой издевки в его голосе я не уловил, потому принял приглашение за искреннее. Хотя ситуация была мягко говоря странная, чтоб за один игральный стол садились офицеры да унтер, а вдобавок еще и подросток-казачонок. Еще б бабу позвали, ухмыльнулся я про себя. Да, в моей прошлой жизни карты стали чем-то обычным, играли и женщины, и дети. Но пока что среди казачества таким никто не баловался, грешно это. Да и офицеры предпочитали играть с равными себе. Видимо, слишком уж невмоготу им было сейчас, что решились на подобное. «Игровая зависимость», как сказал бы я в прошлой жизни 21-го века.

Бекетов и Рубанин действительно смотрели на меня выжидательно и чуть ли не просяще, так что я еще сильнее утвердился в своем мнении на счет «зависимости». В городах карточные столы были делом привычным — светский салон без них и не салон вовсе. Но одно дело за зеленым сукном в гостиной у какого-нибудь полковника, другое — в чужом доме, да вдобавок в казачьей станице. Потому господа офицеры старались соблюдать хотя бы видимость приличий и желали вначале получить хозяйское разрешение. По уму на этом дворе хозяином был атаман Строев, но он куда-то запропастился с утра. Да и мог не разрешить он такое нехорошее дело, как карты. Потому пошли домой ко мне. Я знал, что деда сегодня нет и не будет до самого вечера. Иначе, думаю, он бы не позволил играть и разогнал бы нас, подловив за этим бесовским занятием.