— Геныч, ты здесь? — глумливо передразнивает меня он.

— Фил, не вмешивайся! — требует Генка, сплевывая что-то черное. — Работай по плану!

— По какому плану? Что за план? — интересуется Шипа. — Фил? Так тебя кличут? Ну-ка, спускайся сюда, чушка!

— Это же тот, что с этим был, — вспоминает меня Лучок.

— Фил, иди в зал! — настойчиво просит Генка.

— Вот еще! — Мне сложно контролировать вспыхнувшую где-то в подсознании ненависть к этим гадам. — А что тут происходит? Вы кто такие, уроды? Почему мой друг Геннадий в таком неприглядном виде, в темноте, да еще подвергается, как вижу, избиению, угрозам и оскорблениям?

Последние слова я произношу в движении, преодолевая лестничный марш в два прыжка. Мысли только об одном — этих сволочей надо мочить! Иначе с ними никак: не договоришься, не отмажешься. Только сила! Без понятия, откуда во мне проснулась такая кровожадность и почему.

— Чо ты вякаешь? — Лучок не успевает удивиться — мой кулак придает ускорение его голове, и мужик затылком впечатывается в стену.

Вы нанесли критический урон Николаю «Лучку» Луковичному: 395 (удар кулаком).

— Оба-на! — одним движением оттолкнувшись от стенки, просыпается Шипа. — Кто у нас тут такой борзый?

Блеснувшее в его руке лезвие ножа свидетельствует о серьезности намерений, а дебаф «Героиновой ломки» — о том, что этот пойдет до конца.

Опять нож! Мало мне было Турала…

Края поля зрения вспыхивают золотисто-багровым, время замедляется, и система выводит уведомление:

Внимание! Зафиксирована смертельно опасная агрессия! Обнаружены противоправные действия в отношении носителя с трехкратно превосходящим уровнем социальной значимости.

Принудительно активирована героическая способность «Спринт»: боевой навык, который ускоряет носителя на 100 %, изменяя его метаболизм и восприятие времени.

Ожидается подтверждение активации…

Соединение с сервером… Ожидайте… Тайм-аут соединения. Сервер недоступен.

Принудительная активация героической способности «Спринт» отменена.

Читаю по диагонали, не рискуя отвести взгляд от Шипы. У Марты не прокатило.

Дистанция короткая, не разорвешь. В этот раз полусекундное действие клокстопинга было совсем неощутимым.

— Извините его, пожалуйста! Он не в курсе моих долгов, — молит Генка бандита, хватая его за руку. — Это недоразумение! Мы компенсируем!

Шипа свирепо его отталкивает:

— Отвали!

Мой друг отлетает, спотыкается и катится по лестнице. Не выдержав, бросаю взгляд в сторону — Генка лежит внизу, замерев в неестественной позе.

Отметая беспокойство, уклоняюсь от выброшенной в мою сторону руки с ножом, подныриваю и исполняю свой коронный, по словам Матова, апперкот, а потом, не давая опомниться наркоману, выбиваю из его руки нож и добиваю доведенной до автоматизма серией быстрых ударов, усиленных «Праведным гневом II». Под их градом голова Шипы трясется, как у болванчика, но стена за спиной не дает ему упасть. Система сыплет логами проходящих критов, а после завершающего бокового в висок бандит теряет сознание и мешком валится на пол.