Замерла и Вилия, даже безумец впал в ступор. Судя по всему, только что действительно произошло нечто невозможное.

— Я хоть и помазанник Ароса, но я служил ему всю свою смертную жизнь. А затем вечность боролся с демонами в вашем аду. Конечно же я научился бороться с этой дрянью.

— Но ты даже не паладин, не ангел и не…

— Я лучше, — стальным голосом заявил Великий Панцирь, после чего молот в моих руках стал весить раза в три больше. — Он быстр, но сбежит ли он от эха наших ударов?

Ответа я не знал, но имел возможность тут же всё проверить. Переместив вторую руку на самый край рукояти молота, а вторую почти к навершию, я орудовал им уже словно кувалдой, чтобы справится с таким весом. Атака вышла медлительной, но эффект того стоил.

И с лязгом раздался взрыв. Магический импульс пронёсся во все стороны, откинув безумца прямо время его попытки атаковать вновь. Только вот звук лязга… он был из-за появившегося скола на навершие молота.

— Проклятье… раньше моё оружие было способно разрушать горы, а теперь… Извини, Арис, это мой максимум…

— ЗАЛП!!! — и в море раздался крик Илама.

Молнии пронеслись над водой, устремляясь прямо к безумцу. В это же время окружение смыкали и другие бойцы из форта. Они закончили свою перегруппировку, переместили орудия и уже начали вести огонь из всего, что имелось.

Мелькнуло и копьё Орестиса, которое оказалось отбито серпом, но это открыло брешь в обороне безумца. Ведь с другой стороны его пронзило заклинание Ридоса Пира, который также был магом огня, но его огонь тоже отличался и был голубым. А ещё Ридос весь был обвешан артефактами из храма Этия.

Но даже это не смогло серьёзно ранить безумца, который продолжал смеяться и отражать все атаки. Попутно его пламя начало распространяться и одним за другим простые смертные превращались в пепел за считанные секунды, но хуже всего было то, что вмести с телами, умирали и души.

И в этот момент я вдруг почувствовал, что мои руки начали плавиться, буквально. Наручи раскалились и начали сиять. С криком я выронил оружие, после чего сорвал с себя сломанные артефакты.

Гнев Келиксии в один момент усилился до невиданных пределов, что даже смог сломать защиту Аларио. Я же не чувствовал свои руки ниже плеча. Кажется, это был конец, но почему-то ярость огненной демоницы оказалась обрушена не на меня.

Келиксия даже не кричала, не угрожала, лишь усиливала свою ауру и расширяла уже существующие разломы. Она собиралась явить всю свою мощь, что сопровождалось уничтожением демонического пламя и заменой его на пламя Келиксии.

И наблюдая за этим противостоянием двух, казалось бы, родственных стихий, я вдруг осознал смысл сказанных Доргафом слов. Родственными здесь были не только стихии. Сам огонь может и отличался, но он имел схожий ментальный оттенок, если угодно привкус.