Только вот мой разум уже даже здесь особо не помогал. Две зазубрины это обезбол? Или это бальзам, являющийся аналогом гемостатика? Поэтому пришлось довериться Вилии, которая направляла меня, а также сразу говорила сколько выпить.

— Весь мир чернеет… почему? — спросил я, понимая, что мне вдруг стало хуже.

Вернее, не так… сначала мне стало лучше, а потом резко хуже. Плюс изменился характер боли. Первое же подозрение пало на то, что моя печень наконец-то не выдержала или может быть это почки отказали?

— Нет, твои органы куда выносливее, эти дозы не могут тебе навредить, — тут же успокоила меня Вилия.

Но опасения мои возросли ещё сильнее и мои обгоревшие кости затрещали, столь сильно я сжал рукоять молота.

— Нет, друг, она не врёт, — Великий Панцирь согласился с Вилией, и если демону довериться я не могу, то духу своего оружия вполне.

— Дело в другом, — тут же встрял и Доргаф, которого я вдруг почему-то смог увидеть.

Колени мои непроизвольно согнулись, я встал ими на песок, в котором уже сворачивалась моя кровь. Вокруг бегали солдаты, во всю глотку отдавал команды… кажется это был Череп? Или Танор? Может быть оба? Вот уже первым, несмотря на все риски и магический фон, ко мне рванул Орестис.

Крепкий малый, во всех планах. Тело его будто из стали, но… почему я вижу его ментальное тело? Вроде на магическое зрение энергии сейчас не трачу. А ещё всё вокруг стало таким мутным, хотя зрение у меня почти что идеальное.

— Арис, ты меня слышишь?

— Я… я тебя ещё и вижу.

Великий Панцирь, я видел его. Обычно он являл себя в редкие мгновения, ещё помню нашу встречу в преисподней. Но тут он прямо… чёткий такой. Я видел не просто силуэт, а детали его брони, лица, бледные глаза и удивительное широкие плечи.

— Ты его видишь? А значит и меня тоже?

Я повернул голову и увидел Вилию, которая сначала предстала передо мной в довольно жутком образе мрачной суккубы, однако быстро изменила внешность, даже волосы покрасила в розовый. Фигуру сделала более подобную на человеческую, вот уже и кожа появилась. Её иллюзии были прекрасны.

И Доргаф… он стоял поодаль и хмуро смотрел куда-то в пустоту. Вернее, он смотрел в сторону форта, однако учитывая происходящее… я, судя по всему, попал куда-то на грань между материальным и нематериальным мирами. Доргаф скорее всего смотрит сквозь измерение, проще говоря в мир духов, в метафизическую проекцию нашей реальности или другой измерение, называйте это как хотите, суть не поменяется.

— Какая же Келиксия дура, — с досадой произнёс Доргаф и тело его начало меняться.

Только что передо мной было подобие какого-то благородного рыцаря, надменного и честолюбивого Ланселота, который хочет казаться большим, чем на деле является. А теперь… теперь этот рыцарь становился уже Мордредом. Тоже рыцарем, но не скрывающим своей истиной и неприглядной натуры.