— Жди меня здесь! — приказал я девушке и направился в сторону больницы.

— Ты куда? — в глазах Игнатьевой промелькнул страх. Я действовал не по плану, и это вынуждало ее нервничать.

Я оставил ее слова без ответа и вошел в больницу. Увидев меня, дружинники Преображенских вскочили, но не стали мне препятствовать. Я им улыбнулся и спокойно прошел мимо. К счастью, это были люди Серпухова. Еще в первый раз я заметил на них доспехи, что свойственно дружинникам. Будь на их месте охрана, наша встреча могла закончиться совсем иначе.

Единственной их задачей было охранять Фролову, точнее, не дать ей покинуть лазарет. И все же один из дружинников напрягся, и я почувствовал, как он использует дар. Визуально ничего не изменилось, поэтому я решил, что он использовал дар прорицателя.

— Миша! — Фролова бросилась ко мне, увидев еще в коридоре. — Вы там совсем совесть потеряли! Я тут уже два дня под арестом целителей и никто не приходит. Что там вообще происходит? Ты не в финале?

— Там многое происходит, — ответил я, бросив взгляд в сторону дружинников. Я взял девушку за руку и затащил в палату. Она высвободилась и возмущенно уставилась на меня, но я приложил палец к губам и продолжил уже немного тише: — В Москве сейчас очень неспокойно. Если вдруг услышишь шум, попытайся выбраться отсюда и уходи.

— Я бы с радостью, — обиженно отозвалась Маша. — Меня просто не выпускают! Еще и не говорят ничего.

— Скорее всего, боятся, что ты встретишься со своим дядей…

— Николаем? Он здесь? И что в этом такого?

— Не могу тебе ничего сказать.

Похоже, Константин решил не посвящать дочь в тайны своего рода.

— Так! Сказал «раз», говори и «два»! — потребовала Маша и нахмурилась.

Сидение здесь взаперти здорово вывело ее из себя, потому как сейчас она была готова разнести здесь все. Видимо, дружинники сидели здесь явно не просто так и наверху понимали, что это необходимая мера.

— Если все будет хорошо, я за тобой вернусь и заберу отсюда. Но если что-то будет происходить до этого, действуй, как я тебе сказал. И лучше не встречайся со своим дядей. У дружинников Преображенского есть стойкое подозрение, что он в числе заговорщиков.

— Что за чушь?

— Ну, пусть они там сами разбираются. Кстати, на счет родственников. Как будешь в Ростове, попроси отца присмотреть за сестрой. Я выбил для нее вольную.

— Вольную? Но кто ее дал? Ты хочешь сказать, что видел Виктора Игнатьева?

— Глава Игнатьевых мертв, но вольную для Сашки я все же получил.

— Какой ценой? — Маша посмотрела мне в глаза, ожидая ответа.

Ответ вертелся у меня на языке, но я решил не нагнетать обстановку. Поцеловал Фролову в лоб и поспешил выйти с палаты, пока она не опомнилась и не помчалась за мной, задавая сразу кучу вопросов. Да, каша тут заварилась — не передать. Преображенские, заговорщики, очаговцы… Не хватало, чтобы посреди всего этого веселья дала о себе знать какая-нибудь четвертая сторона. Вот тогда это все точно скатится в полный хаос.