Картинка начала приближаться, наверное, мне опять покажут какой-нибудь конкретный дворец. Однако изображение с размаху ударило в песок перед воротами, на которых висел зелёный герб. Пару секунд я будто стремительно нёсся вперед в полной темноте, пока не увидел столь знакомый мне «кусочек пиццы».

Наваждение спало. Я вновь стоял в темнице. Тяжело выдохнул, повёл головой из стороны в сторону…

— Быстрее, — крикнула Тиара. — Теперь Осколок Единства, пока жертва жива!

Без промедлений закинув частицу Зуртарна в Ларь Праведности, я выхватил второй артефакт и приложил его к ране Буйона. Кровь из тела Последователя Рюгуса хлестала сильнее, чем раньше, кожа несчастного становилась всё бледнее, лицо его, как мне показалось, сильно осунулось.

Однако внимательнее разглядеть жертву я не успел — снова удар током, и точно такая же картинка, что и в первом случае с частицей Зуртарна. Стало быть, и Осколок, и частица хранятся в одном месте?

Вновь разряд. Честно говоря, надеялся увидеть город в песках, однако вместо него мне показали тропический остров. Я словно пролетел над этой необитаемой красотой, а потом изображение устремилось к песчаной косе, где грелся на солнышке самый настоящий гигантский морской змей чёрного цвета.

— Кхе… — раздался сдавленный кашель, и картинка исчезла. Я встрепенулся, переведя взгляд на издавшего свой последний звук Буйона. За те несколько минут, что длился ритуал, он заметно исхудал и теперь напоминал обтянутый мертвенно-бледной кожей скелет. Весь пол камеры был залит свежей кровью. Наши с Тиарой одежды тоже оказались порядком забрызганы.

— А теперь ты объяснишь мне, что всё это значит, дочь моя? — прогремел герцог. Обернувшись, я посмотрел на него. Он буравил взглядом мою супругу.

— Отец, — произнесла она, — мой муж оказался достойным. Он смог избежать судьбы жертвы, и тогда Великая снизошла до нас. Она предложила иной путь.

— Иной? — приподнял бровь герцог. — А ведь это именно Мавия велела тебе заманить этого… — небрежно кивнув в мою сторону, Каэр сбился, пытаясь подобрать слова, — мрачного прихвостня Рюгуса.

— Отец, — строго произнесла Тиара. — Перед тобой мой муж. Проявляя неуважение к нему, ты проявляешь неуважение к своей дочери, а стало быть, и к себе самому.

— Тиара, как ты смеешь… — рявкнул было Корри, но герцог властным жестом велел сыну замолчать.

— Пусть будет так, — произнёс он, не глядя в мою сторону. — Значит, дочь моя, ты не собираешься приносить в жертву моего зятя?

— Верно, — сдержанно кивнула Тиара.

— Я видел пятно крови, — поморщился Каэр де Блейт. — Значит, теперь вы законные супруги?