Я не поняла, что подразумевал преподаватель, поэтому просто уточнила:

— Я о коне. Это не конь, а настоящий монстр. Разве такие существуют?

— Как видите, студентка Даорг, — хмыкнул он. — Это малоземская порода лошадей — параины, хотя лошадью её можно назвать с натяжкой. Они магические существа и подчиняются лишь одному хозяину за всю жизнь, принося ему клятву верности, но сначала нужно заслужить уважение зверя. Тогда между ним и хозяином устанавливается связь, в том числе эмоционально-ментальная. Таким образом параины продлевают свою жизнь, а люди получают верного соратника. Оба выигрывают.

— Параин, — повторила я. — А оборотни подчиняют их?

— Мы с ними не особо ладим, — хмыкнул он. — Волки с лошадьми не лучшие друзья. Но мы их уважаем.

— А я смогу подчинить себе такого? — уточнила я, и магистр оглядел меня с ног до головы.

Я думала, он посмеется, но неожиданно он произнес:

— С вашим характером вам не только параин подчинится.

— Спасибо за сомнительный комплимент, — поморщилась я.

Мы уже подошли к одному из строений, где и стоял Максимилиан Раманский, дожидаясь нас. Он оглядел нашу компанию и уточнил у Эверуса:

— Ты отлучался в такой важный момент, чтобы привести студентов?

— Я был в ректорате, подписывал соответствующие бумаги, — отозвался Дейн и оглядел нас. — Прошу за мной, господа учащиеся. Купава, прошу, держись поближе ко мне — в этот раз хочется успеть поймать тебя прежде, чем ты упадешь в обморок.

— Я не собираюсь падать в обморок, магистр, — заверила его я, при этом смотря на Максимилиана.

Почему-то захотелось вновь упасть в обморок. Только обязательно рядом с Максимилианом Раманским. Кажется, он подумал о чем-то таком же, потому что, когда мы вошли в строение, его величество оказался по правую руку от меня, в то время как Дейн — по левую.

Мне очень хотелось сказать что-нибудь колкое его величеству, но я сдерживалась, чтобы не показать свои истинные эмоции. Он не дождется от принцессы проявления ревности. Этому меня учила моя гувернантка.

Внутри здания было тепло и пахло сеном. Даже не просто тепло, а жарко. Мы все сняли верхнюю одежду, оставив её на стогах сена, и прошли внутрь. У стены, в алькове на топчане лежали достаточно большие яйца — величиной с мою ладонь. Всего их было пять, и каждый был своего оттенка — от бледно-розового до насыщенно-красного — и в черных пятнышках. Вокруг них бегали встревоженные родители — две прекрасные большие ящерицы с гребнями над головой и по позвоночнику, с шипастыми лапами и подвижным, длинных хвостом. Они проверяли яйца и дышали на них огнем.