— Ты сказал, что я никакая не особенная, — прошептала тихо.

Его величество улыбнулся, рывком притянул меня к себе, буквально впечатывая в свое тело, и склонился к моим губам. Неотрывно глядя в глаза, прошептал:

— Я солгал.

Никогда еще последствия лжи не были такими сладкими.

Максимилиан накрыл мои губы своими. Я растерялась, и не сразу ответила, лишь приобняла мужчину, привстав на цыпочки. Из-за этого плед упал к нашим ногам. Когда его величество на короткий миг отстранился и окинул мою фигуру разгоряченным взглядом, то я едва смогла устоять на ногах от нахлынувших эмоций. Я уже не просто краснела — я горела в непонятных и неизвестных для меня чувствах.

— Макс… — пробормотала я, но не договорила.

Теперь его величество смял мои губы в достаточно жестком, присваивающем поцелуе. Он словно забирал то, что хотел забрать еще три месяца назад — в Бриоле. Он терзал горячую кожу, а затем, толкнувшись языком в мой приоткрытый рот, окончательно завладел моими эмоциями.

Я перестала что-либо понимать и ощущать, кроме Максимилиана. Будто весь мир сузился до одних его ласк и прикосновений. Я совершенно бесстыдно прижималась своим телом к его, словно только он мог согреть меня в этом промозглом кабинете.

— Ты самая особенная, принцесса, — прошептал мужчина, блуждая руками по моему мокрому платью. — Даже не представляешь, насколько.

Сердце пело, трепетало, я вся сгорала в огне, и…

В дверь постучали. Но если я вздрогнула, то Максимилиан даже не отстранился, словно не услышал, продолжив осыпать мою шею поцелуями. А я уже вообще мало соображала, полностью отдавшись во власть его ласк. Права была нянюшка, как же права, говоря, что опытный мужчина способен сотворить с девушкой!

— Макс, — тихо позвала я.

— Мне нравится, как ты произносишь мое имя, — отозвался мужчина и вновь поцеловал меня, но на этот раз мимолетно.

В дверь вновь постучали, а затем раздался голос бабули:

— Мистер Марксон, открывайте!

— Но если…

— Открывайте, я сказала! — потребовала её величество.

Только это отрезвило нас обоих. Максимилиан дотронула до моей одежды и та в короткий миг стала сухой. Я изумленно оглядела себя, а затем с недоумением взглянула на его величество:

— То есть вы сразу могли меня высушить⁈

— Прости, я не подумал об этом в тот момент, — отозвался он, а у самого глаза сверкали. Конечно, не подумал он! И словно в оправдание добавил: — Ты бы все равно не заболела, огонь защитил бы тебя.

Какой огонь — я так и не поняла, потому что двери все-таки распахнулись, являя взбешенную как тысяча драксов вдовствующую королеву Энштепс.