Я смотрела на Вейлана с удивлением. Истинный пытался отдышаться, а затем закатал рукав рубашки, которую я помогла надеть ему еще наверху, в целительской, и теперь я увидела необычный символ с семью печатями. И сейчас одна из печатей погасла, став застарелым шрамом.

— В детстве мы проходим ритуал единения. Мы становимся назваными братьями. Мы буквально друг друга чувствуем и ощущаем. Это проносится через всю жизнь. Братья — самая главная защита и опора. Они помогают удержать власть, когда… когда все другие отворачиваются.

Я понимала. О таком я уже читала или слышала. После проклятия эта традиция была введена в том числе для того, чтобы в будущем у короля всегда была безусловная поддержка. Особенно в случае, когда столько людей могут связать наступление Стихии с проклятием королевского рода, обвинив во всем Эрлендов…

— Йостен разорвал этот ритуал? — тихо уточнила я. — Разве это возможно?

— Не без поддержки семьи. И сейчас я не могу найти его. Дракс! Неужели он действительно оказался предателем? Мне следовало поговорить с ним начистоту, но я сначала хотел обсудить всё с отцом.

Я не знала, что сказать, лишь накрыла ладонь Вейлана своей. Инвергард старался не смотреть на меня, чувствуя себя разбитым и уставшим, а затем сжал кулаки.

— Идём. Время не ждёт.

К тому моменту, как мы вернулись, в гостиной велась беседа на повышенных тонах. Данияр о чём-то громко спорил с остальными, но, когда нас заметили, голоса тут же стихли. Я переводила недоумённый взор с одного на другого и остановилась на отце. Максимилиан Раманский смотрел на меня так, будто желал схватить, закрыть собой и спрятать от всех невзгод. И сейчас боролся сам с собой, чтобы не поддаться инстинктам и дать мне возможность самой решать свою судьбу.

— Что произошло? — спросил Вейлан, глядя на Торнбёрга.

— Дело в Ястене Эббе, — мрачно сообщил король и замолчал. — Ты ведь уже почувствовал, что Йостен разорвал нашу связь? Остальные тоже. И требуют от меня немедленного ответа. Тебе нужно… сначала поговорить с родителями.

Я видела, как больно королю и королеве называть Инвергардов родителями Вейлана. Но на самом деле именно ими и были те, кто воспитывал его. Это проклятие… оно разрушало счастье королевской семьи вот уже семь веков.

— Что вы сделали, ваше величество?

Вейлан просил ответа у отца, а тот… тот боялся его озвучивать сыну. Вейлан заподозрил неладное и сделал несколько шагов в центр комнаты, упрямо взглянув на отца.

Король поджал губы. Отец и брат хмурились. Брат невольно встал рядом со мной, словно молчаливо желал поддержать меня. Тем временем Торнбёрг признался: