На всякий случай я дернула ручку двери. Разумеется, та даже не шелохнулась. Я прислонилась лбом к холодному дереву, закрывая глаза. Из головы не выходил образ Рихара. Его темные глаза, смеющиеся над той, кому еще недавно он клялся в любви. Что со мной будет, когда он узнает, что я - беременна от него?
Я горько улыбнулась, погружаясь в воспоминания о своей прошлой жизни.
Мы уживались в одной квартире четырьмя поколениями. Пока я спала на раскладном кресле, с дивана вскакивала моя сестра, услышав плач младенца. С тех пор, как ее бросил муж, ей пришлось вернуться в родительский дом. Я пыталась помогать, как могла, но эгоисткой она меня называла раз десять в неделю. Ведь я оканчивала университет, и на подработку у меня оставалось не так много времени. Пока я пыталась писать дипломную работу, на кухне шумели папины друзья, костеря вместе с ним очередного начальника, который вышвырнул его с работы. Там же шаркал тапками и ворчал дедушка, чей кухонный диван они заняли. На всех них прикрикивала мама, уставшая после работы и пытающаяся вздремнуть под этот шум и гам.
Я любила своих родных, разумеется. Но иногда мечтала сбежать куда-нибудь, где хотя бы час не будет звучать мое имя. В требовательной форме! Потому что во всей квартире проще всего было чего-то добиться именно от меня. Ведь мое образование для всех являлось так, блажью, хобби, которым я должна заниматься украдкой, выкроив время между помощью родным.
«Ты такая хорошая», – говорили мне.
С любовью, но… любовью к той хорошей и удобной личности, которая прибегала по первому зову, стискивая зубы от бесконечной усталости. Наверно, потому я и оставалась ею. Чтобы хоть кто-то на белом свете меня любил.
Ведь с парнями у меня отчаянно не клеилось. Те, кто мне нравились, точно не посмотрели бы на серую мышь в старых растянутых свитерах и джинсах не по моде.
Как-то раз я решила, что хватит воротить нос. И дала шанс сыну папиного друга. Мол, давно я нравилась Валерке. Вот он и заглянул на чай, стоило мне только пригласить в гости. По ощущениям, даже не вымыв руки после гаража, в котором возился со старым ржавым мотоциклом. Валера сидел на кухне, пока мои папа и дедушка ругались в соседней комнате, и наминал заботливо нажаренные мамой котлеты. Интересуясь, скорее, ими, чем мной. После чего ухажер обратился ко мне с деликатным вопросом. Я постаралась не хрюкать, что, конечно, живот разболелся от такого количества… Правда, после мне оказалось не до смеха. Ведь оказалось, что Валера побывал вовсе не в туалете, а успел заглянуть в нашу с сестрой комнату. И стащить ее сережки.