Я прекрасно понял, какой радостью было для Очибата заполучить к себе Олега — русского, который играл в «дурака» едва ли не с детского сада. Олег становится постоянным партнёром по карточной игре — и всегда выигрывает. Так он выиграл щенка. Старик помогал его дрессировать, давал советы: «Ты его должен только сам воспитывать. Никому не позволяй его погладить. Кормить тоже только сам. Пока глаза не открылись, воспитывай. Сам молоко давай. Он другой человек не должен знать. Хороший араатай, видишь третий-четвертый глаз какой ясный?» — и показывает на желтые точки над глазами — единственные светлые пятна на черной мордочке щенка.

Стойбище собирается откочевывать. Сыновья с семьями снимаются, но небольшую часть стада оставляют на старом месте под присмотром деда и русского. И собак. Так проходит лето. Ближе к осени Олег позволяет старику выиграть у него в карты. Старик говорит, что «орус» поддался, но это не оскорбление — он доставил большую радость. И всё время доставлял радость, играя с ним в карты. Сказал, что собирается гнать стадо к основной отаре, а его «забудет» здесь. Скажет Церэну, что волки съели, а волков действительно много развелось. Показывает, куда и как уходить. Даёт на первое время провизию и помогает нарисовать карту. Прощается с партнером по карточным играм, теребит собаку. Банхар, хороший представитель породы монгольских волкодавов, порыкивая, все же терпит ласку старика…

— Меня когда волки во-о-он туда, — монах показывает в сторону озера и гор за ним, — загнали, он с ними сцепился, а я ушел. Не специально даже — просто так получилось. Но — солнце взойдет, ты сам все увидишь. А сейчас спать надо. Дежурство не понадобится, с моим Амиром теперь никто не подойдет и близко к лагерю. И машину спокойно оставим — никого не подпустит. Монголы точно не подойдут к тому, что банхар охраняет…

И он заснул. Пес лег рядом, вытянул лапы, положил голову на грудь хозяину.

Я заглянул в палатку. Петр поленился залезть в спальник, раскинулся поперек, натянув на себя спальный мешок вместо одеяла. Вздохнув, вернулся к машине. Всяко лучше высплюсь, чем под его паровозный храп. Разложил сиденье, вытянулся и заснул — мгновенно. Проснулся от тишины. Опустил стекло — в салон ворвалась утренняя горная свежесть. Прохладный воздух, пахнущий полынью и пылью бескрайних пространств бодрил.

Вышел из машины, размялся. Озеро спокойно — абсолютное зеркало, в котором тонут, отражаясь в водной глади, суровые вершины монгольского Алтая.

Олег уже на ногах. Он, как всегда, безмолвен и собран, как зверь, в любой момент готовый к прыжку. Зная его историю, уже не задаю себе вопросов, почему он такой. Подозреваю, что вчера наш проводник рассказал мне самую малую часть того, что ему пришлось пережить.