— Это что? — голос Олега тихий, но острый, как лезвие бритвы.

— Ну, горошек, тушенка, шпроты. Еще там консервы разные, — Петр перебирает банки.

Одна попадается с ключом. Ботаник отворачивает крышку, пальцами выуживает шпротину и бросает ее в рот. Проводник только закатывает глаза. Я усмехаюсь: похоже, «дзен» нашего монаха трещит по швам после общения с Петром!

— Нам же нужны силы для исследований, значит, надо хорошо питаться. А умственная работа сжирает такую прорву энергии, что восполнить ее очень сложно, — не отвлекаясь от шпрот, добавляет ботаник.

— Дорога займет максимум день, — чеканит Олег. — Это не месячная экспедиция. Лишний грамм за спиной будет действительно лишним. Сушки, гречка, сухари, вода. Все.

Он сложил банки обратно в рюкзак, убрал все в багажник. Ботаник смотрел на все это с таким выражением на лице, будто проводник отобрал у него страховочный трос. Впрочем, так оно, некоторым образом, и было. Я, конечно, понимаю железную логику Олега, но и ботаника мне чисто по человечески жаль.

— Амир! Сторожить! — приказал монах банхару.

Тот посмотрел на него тоскливым взглядом. Олег присел рядом с псом и, потрепав руками его морду, тихо сказал:

— Я вернусь! На этот раз обязательно вернусь, малыш, — он встал. Пес заскулил, но не сдвинулся с места.

Рюкзаки, наконец, готовы. Олег со своим легким вещмешком. Мой рюкзак плотный, обтекаемый. Рюкзак Петра торчит углами, на лямке болтается карабин с кружкой, а сбоку пристегнут походный штатив в чехле, с которым ботаник не захотел расстаться, несмотря на требования проводника.

Олег без лишних слов разворачивается и первым ступает на едва заметную тропу, уходящую в заросли осины и можжевельника.

Я кивнул Петру:

— Пошли, профессор, впереди самое интересное.

Он поправляет очки, нервно проверяет, застегнут ли его рюкзак и неуклюже следует вперед. Я иду за ним. Ставить этого ботаника замыкающим и потерять его — одно и то же.

Тропа каменистая. Где-то высоко в небе парит орел, черная точка на фоне бездонной синевы. А под ногами хрустит щебень, с треском лопаются пластинки графита, и озеро смотрит на нас своим холодным, бездонным оком. Такое чувство, что во всем мире никого нет. Только мы трое. Молчаливый монах, рассеянный ученый и я. И орел над нами…

— Олег, а что за ерунда была на автовокзале? Что за техника боя? Почему я видел орла? — крикнул я.

— Побереги дыхание, — посоветовал Олег. — А орел — я не знаю. Что-то получилось. Как те фантомы, что живут в том месте, где мы скоро окажемся.

О них я забыл, хотя в «Р. И. П. е» предупреждали об аномалии. Ну что ж, проверим этот «домик с привидениями» на прочность. Вдруг подумалось, что я слишком самонадеян, и эта пустошь проверяет сейчас на прочность нас — еще до того, как мы сделаем первый серьезный шаг.