Тропа пошла вверх, становясь круче и каменистее. Пару раз ботаник оступился, в мою сторону покатились мелкие камни. Воздух, еще недавно пахнущий озерной сыростью и полынью, стал сухим, смолистым, хвойным. Осина и можжевельник сменились низкорослыми, корявыми лиственницами, цепляющимися за скалы. Их стволы изогнуты постоянными ветрами, ветви, увешанные голубоватым лишайником, покачиваются, будто шепчась о чем-то своем, вечном.

Дышать стало тяжелее. Даже не столько от высоты, сколько от нарастающего ощущения древности и отчужденности этого места.

Шли молча. Даже Петр молчал, тяжело пыхтя передо мной. Его рюкзак скрипел и позвякивал. Железная кружка, пристегнутая к нему, порой стукалась о камни и жалобно звякала.

Олег шел первым, легко и бесшумно, как призрак. У самого подножия скального выступа я увидел несколько конусов. Камни складывались один на другой поколениями, и образовывали рукотворные пирамидки. Самая высокая была метров пятнадцать высотой.

— Ах, ну это же просто потрясающе! — С ботаника тут же слетела вся его утренняя депрессия. — Я не могу сдержать волнения! — Он оживился и, обогнав Олега, пошел первым. — Обычно обо не делают группами. Это не обо, это что-то другое! Конусовидное сооружение в центре вы видите? Так камень на камне — и к небу. Просто гениально! Вы понимаете, в чем феномен? — Спросил Петр, ни к кому, конкретно не обращаясь. И сам же ответил на свой вопрос:

— Это не просто груда булыжников, нет-нет-нет! Это уникальный сплав истории, это палитра культов, наслоившихся за столетия! Представьте себе, вот здесь, — он уже подбежал к центральному конусу и положил ладони на камни, — на этом самом месте, проходили обряды в честь великого Чингизхана, или другого правителя. Чествовали батыров, чьи духи стали хранителями этого места! И все это под сенью вечного культа гор — этих величественных исполинов!

— У тебя будет шанс познакомиться с хранителями этого места. Лично. А сейчас отойди, — Олег с усмешкой смотрел на ботаника.

Тот отступил, но не замолчал, продолжая восторгаться:

— И самая изумительная метаморфоза! — Он повернулся, полный жажды донести эту «красоту» до меня-примитивного. — Изначально это был не объект поклонения, нет! Это был алтарь, помост, инструмент. Своего рода слуга культа. Но, время… О, это время все стирает и переплетает! Неграмотные кочевники, для которых сам герой стал полузабытым мифом, стали поклоняться не ему, а этим вот камням. И они вобрал в себя все: и славу предков, и мощь гор, и дух самой этой суровой земли! Это сооружение стало воплощением, фокусом для всех верований!