Утром его растолкали.

— Пойдем наверх. Комендант зовет.

Его повели через всю крепость. Вася с интересом крутил головой. Казачки, изображая гидов, посмеивались.

— Валы невысоки, поскольку стоят на возвышенности. Хорошо, верки[1] укрепили плетёными корзинами и бревнами. Зря не посадили по верхам кустарник как рогатки. Терновник бы там не помешал.

Они прошли мимо цейхгауза и порохового погреба, устроенного из сырцового кирпича, полубрусьев и крытого железом. Миновали длинные казармы — уродливые землянки, кое-как накрытые жердями. Наверняка, в дождь солдатские нары утопали в грязи. Обогнули огромный навес, под которым были сложены бунты с провиантом.

— Что-то форма у крепости какая-то странная, — удивился Вася. Крепость напоминала свой геометрией пистолетную кобуру.

— Это все генерал Вельяминов, — объяснили казаки. — Большой затейник был. Ты еще Новотроицкого укрепления не видал! Он его в виде стрелы нарисовал. Так и построили. Слыхали, как промеж офицеров ходил такой разговор: ежели умный человек задумает глупость, сделает так, что десяти дуракам не придумать! — засмеялись Васины конвоиры. — Когда крепость разбивали, генерал собрал офицеров и послал одного на прилегающую возвышенность с ружьем и черкесской винтовкой. Приказал стрелять с 240 саженей. Тот выстрелил. Пуля над головой генерала так и свистнула. А он даже не поморщился.

Они добрались до полукруглого бастиона, на котором разместили батарею. Над ней реял кейзер-флаг, навевающий мысли о Юнион Джеке[2]. Единорог грозно смотрел на ущелье, из которого могли броситься черкесы на приступ. Рядом с пушкой стоял капитан и часовой, перепоясанный белыми ремнями, с ружьем с примкнутым штыком. На левом плече висел черный кожаный патронташ. На валу сидел какой-то толмач-черкес в драном бешмете и переговаривался с кем-то за стенами.

— За тобой пришли, — разъяснил обстановку капитан, кивая на вал. — Требуют отдать. Пару кинжалов хорошей работы предлагают.

Вася поднялся на вершину бруствера. Внизу стоял Исмал-ок, знакомый ему Хуци из аула Тешебс и еще один черкес, которого Милов видел в первый раз в жизни. Стояли на самом краю рва, огибавшего скаты земляного вала плавной дугой.

— И что вы решили? — с тревогой спросил Вася.

— Думаю, — ответил комендант. — Хорошему кинжалу цены нет.

— Они меня убьют! — решительно заявил Вася. — Я, прорываясь сюда, черкеса шашкой заколол.

— Бравый солдат? — хмыкнул офицер и поправил свою фуражку, затянутую белым чехлом.

Вася не ответил. Прищурив глаза, с ненавистью смотрел на Исмал-ока.

— У тебя ружье заряжено? — внезапно спросил Вася у сероглазого часового с двумя желтыми нашивками старослужащего на рукаве.