— Оригинал!

— Еще какой. Сказывают, графиня Воронцова приказала пошить балахон из трех юбок, чтобы не лишать себя удовольствия от его общества и чтоб приличия соблюсти. Одно слово, господа!

— Я ща покажу вам господ! — зашипел рассерженно унтер. — А-ну мухой в трюм!

— Господа офицеры! — вещал в это время генерал Раевский подчиненным, составившим тесный кружок на шканцах. — Диспозиция следующая! Весь отряд делим на три части. Первым рейсом идут пять баталионов. 1-й, 2-й и 3-й Тенгинский и 1-й и 2-й Новагинский. Авангард — 2-й баталион тенгинцев под командованием полковника фон-Бринка. Генерал-майор Линген!

— Слушаю, Николай Николаевич! — отозвался генерал.

— Вам поручаю главную колонну. 3-й баталион тенгинцев и 1-й — новагинцев. Правое прикрытие — полковник Полтинин со вторым баталионом Новагинского полка, — повысил Раевский голос, ибо полковник был глуховат из-за контузии под Варной. — Левое — Ольшевский с первым баталионом тенгинцев. Я выбрал вас, господа, руководствуясь отличными отзывами вашего прежнего командира и моего предшественника, незабвенной памяти генерала Вельяминова. Вы все опытные офицеры, знакомые с войной на Кавказе. Уверен: не подведете! И не уроните славы и памяти генерала. Форт назовем в его честь!

— Что говорят моряки? — уточнил педантичный Ольшевский. — Сколько народу смогут перевезти баркасы?

— 3050 человек, — тут же сообщил капитан 1-го ранга Серебряков.

Он выполнял у Раевского роль дежурного штаб-офицера по морской части. Армянин, в будущем он станет первым адмиралом из кавказцев.

— Выходит, вместе с санитарами, артиллеристами, сапёрами баталионы в полном составе на гребные суда не поместятся, — тут же сделали расчеты офицеры.

— Да! Это учтено! — подтвердил Раевский. — Командирам следует отобрать солдат первой очереди десанта. Остальные прибудут вторым рейсом в составе отдельных отрядов. На берегу они примкнут к своим баталионам. Я выдвигаюсь с первой группой.

— Но господин генерал… — загомонили старшие офицеры.

— Это не обсуждается! Я буду первым, чья нога вступит на берег Туапсе. Имейте в виду, господа, с нами на борту молодой художник. Айвазовский, — Раевский улыбнулся Серебрякову, намекая на общие корни моряка и живописца. — Ему поручено создать полотно, прославляющее действия армии и флота!

… Море разошлось не на шутку. Штиль сменила болтанка. На больших кораблях ее было сложнее переносить. Построенным на пушечной палубе тенгинцам 2-го батальона и карабинерской роты из Михайловского укрепления приходилось несладко. Солдаты стояли навытяжку с зелеными лицами, сдерживаясь изо всех сил, чтобы не проблеваться на палубу. Порой кое-кто не выдерживал и выбегал из строя к ведрам, стоявшим у задраенных пушечных портов.