— Малчишка, не вынь свой шашка! Красный генерал бить-убивать черкес.

— Вот прям красный генерал? — изумился Вася, моментально представив себе Жукова на Красной площади на белом коне.

— Красный борода, русский генерал! — показал ногаец на свою куцую бороденку.

«Серьезная песня!» — решил Вася и принялся расспрашивать старшую девочку про житье-бытье. Малая слишком стеснялась и больше строила рожицы, чем отвечала.

Хан, как могла, объяснила русскому, что она — дочь рабов. Отец работает в поле, мать прислуживает в доме. А она сама мечтает, чтобы ее продали туркам.

— Как же мне тебе объяснить, красавчик, что там мне будет хорошо⁈ — она мечтательно закатывала глаза, представляя будущую жизнь. — Здесь я рабыня, а там буду госпожой. Мне все будут прислуживать. Я накоплю денег и выкуплю отца и мать. Заберу в свой дворец. И Гуаше-фудже будет мне завидовать!

— Вот еще! — топнула ножкой в красном кожаном чулке девочка. — Я вырасту и выйду замуж за князя! Рожу ему детей, и они сложат головы в битвах с русскими! Как в сказке про кабардинскую мать-княжну! И я буду счастлива от того, каких отважных воинов воспитала!

На следующий день девочки не пришли. И через день. Милов заволновался. Оказалось, напрасно. Просто в деревне стали происходить события, куда интереснее Васиных песен.

Подходил к концу рамадан. В аул добрался эфенди. Собрал горцев на заснеженной поляне. Приказал расставить шесты с серпом наверху, указывающим в сторону Мекки. И прочел вдохновенную проповедь о том, что нужно сражаться с русскими, ибо они Магомету вредили. Горцы обомлели: русские на севере, а Мекка на юге. Как у них получалось?

— Значит, не сами русские, а их родня! — важно пояснил эфенди.

Все дружно закивали.

— Не дело людей в неволе держать! — продолжил проповедник. — Особенно мусульман!

Теперь он дождался не кивков, а несогласного ропота. Как же без рабов? А кто в поле работать будет и в доме убирать?

Эфенди вздохнул. Ох уж эти горцы! Вера у них такая — избирательная. Их бабы, особенно молодые, ведут себя, как блудницы, а сами аульцы втихаря вино с водкой сосут. Рабов не освобождают. Намаз пропускают. Есть над чем работать!

Тамада подозвал Хази.

— Давай-ка, пока мулла в ауле, ты татарина освободи. Я людей дам, чтобы за ним присмотрели.

— А с русским что делать?

— И его, — решился старейшина. — Цепь на ночь только пристегивай. А днем пусть по аулу гуляют. Мальчишкам прикажу, чтоб от них ни на шаг! После байрама опять запрешь в своей халупе. Или нет. Куда им деться, когда весенние ручьи закипят?

Хази спорить не стал. Теперь и старейшина будет в ответе, если пленники решат сбежать.