Цикалиоти воспринял улыбку на свой счёт. Что, безусловно, по большей части так и было. Я был рад и счастлив видеть Горшка. Он совсем не изменился. Годы его не брали. Все такой же юнец, застенчивый всезнайка.

«Такими темпами, — думал я, — его не скоро начнут называть по имени-отчеству. Если, вообще, начнут!»

Дмитрий, меж тем, не давал вставить слова. Ну, и к этому я был привычен.

— Ух, ты! Ты уже ­– поручик! Всего за год! — восхищался он. — А я так и сижу в 14-ом классе!

Вздохнул. А я подумал: выходит, студент уже не студент, а коллежский регистратор. Но для меня он был и останется вечным юнкером. Так — звучит красиво!

— А твои шпионские дела с англичанами?

— А! — Цикалиоти отмахнулся. — Разве это дела⁈ Могли бы просто почтальоном обозвать! Бегаю иногда туда-сюда, бумажки передаю. Будто у себя в посольстве за столом перекладываю. Никакого размаха. А, стало быть, и толку… И славы.

Опять вздохнул.

«Совсем его замордовал Феликс Петрович! Не видит, что ли, что совсем закис наш студент⁈ Что ж не доверить чего посерьёзнее?»

— Ну, ну, Дмитрий. — я решил его поддержать. — Чего это ты? Заканчивай с тоской, взбодрись! Ты думаешь, что вся жизнь — стрельба и погони?

— А чего думать⁈ — Цикалиоти улыбнулся. — Я знаю. У меня друг есть, — хитро глянул на меня, — так он так и живёт! И грудь орденами богатеет!

«Это я зря записал его в вечные студенты! Он растёт, мужает, умнеет. Хотя с последним, казалось бы, куда ещё? Умнеет в смысле житейском!»

— Подловил, подловил! — признался я. — Значит, скучаешь по нашим приключениям?

— Ох, Коста! Не то слово — как! Прям, иногда так засвербит, хоть вой! Или стол разломай, выбрось все бумажки! Так хочется дела настоящего! Чтобы, как тогда с тобой! Чтобы был смысл, польза! Чтобы кровь бурлила! Да даже, черт с ним, чтобы страшно было! И бороться с этим страхом. Бояться — но делать! Идти вперёд! К цели!

— Понял, понял! — я остановил чересчур возбудившегося студента.

Задумался.

— Тебе Фонтон сказал о моей надобности?

— Ну, да, предупредил, ­– Дмитрий, которого я подстрелил на пике его проникновенной речи, опять сник, отвечал со вздохом. — Бумаги нужно выправить, чтобы в Адрианополь попасть. Дело ерундовое.

— Так я и не сомневался, что для тебя — плёвое. Я о другом. А как ты к тому отнесёшься, мил-человек (Фонтон, зараза! Вечно прилепится со своими присказками и прибаутками, словечками!), если я предложу тебе поехать со мной?

— Коста…! — Дмитрий в мгновение загорелся.

— Ты подумай, подумай. Это — совсем не прогулка. Дело опасное! Почти гарантированно дойдёт до стрельбы, — стращал я студента.