— Да, хоть… — студент запнулся в поиске какого-либо понятия посильнее, чем «стрельба», — каждый день будет перестрелка!

— Да, уж! Теперь вижу, что совсем ты тут закис и заржавел! ­– я рассмеялся. — Тады — ой! Но тут, Дмитрий, всё от тебя зависит! Тебе Феликса Петровича убедить нужно. На меня ссылайся. Да и я поговорю!

— Не слезу с него, пока не согласится! — загорелся Дмитрий.

«Вот уж не думаю, что прям таких усилий потребуется. Феликс Петрович понимает, что это — всего лишь рекогносцировка. Особых ужасов, что я описал студенту — не предвидится. Отпустит с чистой совестью. Он человек очень умный. И сам понимает, что Диме нужно встряхнуться!»

— Что ж — решено! — подытожил я наш разговор.

— Спасибо тебе, Коста! — студент не удержался, обнял меня.

Потом взглянул на Бахадура…

— А ты знаешь, что алжирские пираты…

А я всё ждал: когда же он оседлает конька своего любимого и заработает «энциклопедией»! Дождался! Дима посыпал фактами, интересными подробностями. Чертяка умел привлечь внимание! Бахадур сразу же навострил уши. Внимательно слушал. Качал головой. Цокал языком. Поневоле и я поддался. Дальше мы с алжирцем сами выступили студентами на лекции «профессора Горшка»!

Закончилась она на пороге Фонтоновского «лежбища», куда мы прибыли из Бююкдере. Пылавший дотоле решительностью студент сразу сник, не решаясь даже войти. Я хлопнул его по плечу.

— Не боись, Димон! — подбодрил. — Я буду рядом. Но убеждать, тут извини, будешь сам! Я такой грех на душу не возьму. Не пойду в разведку с человеком, в котором не уверен до конца! Мне нужно понимать, что тебе эта поездка — необходима!

Цикалиоти на Димона не обиделся. Внял моим наставлениям. Вошли.

— А! Явились, голубки! — приветствовал нас Феликс Петрович. — Как прошло?

— Как было обещано! — заверил я шефа.

— А ты чего здесь? — спросил Дмитрия. — Тебе же поручили проездными документами заняться для нашего бонвивана.

— Феликс Петрович! — заблеял было Цикалиоти.

Бросил взгляд на меня. Я вытаращил глаза, призывая его взять себя в руки, перестать мямлить. Студент собрался.

— Чего тебе? — сурово спросил шеф.

Мимо Фонтона не прошла эта короткая сценка. Я готов был поклясться, что он, спрашивая, еле скрыл улыбку и суровый тон напустил для виду.

— Прошу вас, — Дмитрий выпрямился, убрал дрожь в голосе, — разрешить мне сопровождать господина поручика в его поездке!

— Чтооооо? — гаркнул Фонтон.

Дмитрий был на грани падения в обморок. Но я-то видел, как шеф бросил короткий взгляд на меня. В его глазах плясали веселые чертики.

«Развлечься решил! — был я убеждён. — На вшивость проверяет студента. Просит подыграть!»