Кирилл вздрогнул, резко обернулся, запутался ногой в пододеяльнике и совершенно неграциозно свалился на пол, больно ударившись коленом о пол.

— Маш… ты чего так рано? — выдал он, сидя на полу и лихорадочно озираясь по сторонам в поисках разбросанного белья. Его лицо пошло красными пятнами.

Серьезно? «Ты чего так рано?»

— Авария на подстанции. Свет на работе отрубили, — я скрестила руки на груди. — Что здесь происходит, Кирилл?

Он наконец нащупал свои боксеры и торопливо в них влез.

— Маш, выйди на кухню, пожалуйста. Я сейчас приду и мы всё обсудим.

— Обсудим? Ты хочешь обсудить технику, которую вы тут демонстрировали, или то, как быстро вы отсюда уберетесь? У вас три минуты на сборы.

Я отвернулась и пошла на кухню. Налила себе полный стакан холодной воды. Руки предательски тряслись, вода плескалась о края.

Через две минуты на пороге появился Кирилл. Натянул джинсы и футболку. Волосы взъерошены, на шее уже наливался фиолетовым цветом свежий засос. Он подошел к раковине, налил себе воды прямо из-под крана, выпил и тяжело оперся обеими руками о столешницу.

— Я жду, — нарушила я тишину.

— Маш, только давай без сцен, а? — поморщился он. — Мы взрослые люди.

— Взрослые люди обычно разводятся, прежде чем тащить в свою постель кого-то еще. Так что давай, просвети меня. Что это было? Затмение? Приворот? Или она споткнулась, а ты пытался сделать ей искусственное дыхание и случайно снял штаны?

— Не язви. Ты всё усложняешь. Это просто физиология, понимаешь? Мужчинам нужна разрядка. Смена блюд.

Я нервно усмехнулась, поставив стакан на стол.

— Смена блюд? Мы теперь в ресторане?

— Да послушай ты! — он постучал пальцем по столешнице, призывая к вниманию. — Вот смотри: ты каждый день ешь лобстеров или там, не знаю, мраморную говядину. Вкусно, статусно, полезно. Но нет-нет, да и захочется просто заварить дешевого «Доширака». Понимаешь? Глутамата натрия захочется. Химии! Это ж не значит, что я стейки разлюбил!

— То есть я у нас мраморная говядина, а эта мадам – фастфуд для снятия напряжения? — уточнила я, чувствуя, как внутри закипает глухая ярость.

— Именно! — обрадовался Кирилл, решив, что я прониклась его логикой. — Это вообще ничего не значит для нашей семьи!

В этот момент в коридоре раздался цокот каблуков. На пороге кухни нарисовалась брюнетка. Она уже упаковалась в свой бежевый тренч, губы были заново идеально очерчены помадой.

— Киря, я не поняла. Ты меня сейчас дошиком назвал?

Кирилл едва заметно закатил глаза, подошел к ней и приобнял за плечи.

— Викусь, ну ты чего, это же метафора такая! В Азии лапша – это вообще деликатес, еда императоров... Иди в машину, маленькая, я сейчас спущусь.