— Я понял, сэр, так и собираюсь.

И правда затихарился, свернул вообще всю деятельность, не считая написания кода и работы в Аркадии. Линду постарался одну ни на минуту не оставлять. И тоже самое Елене посоветовал. Если вы параноик — это не значит, что к вам не припрется татуированный латинос и не потребует несуществующий долг.

Очень плотно занялся векторным рисованием по точкам. Хоть и знаю, что это тупиковый путь, который уйдет в забвение, едва процессоры станут быстрее, а носители информации — вместительней, надо же как-то выезжать здесь и сейчас.

Нашел решение еще и в том, чтобы понизить разрешение графики. Подход, который всегда выручал. Тут я его у Визардри подсмотрел. Не просто ведь так спрайт с монстром при сражении у РПГ настолько мизерный и помещенный в крошечный квадратик. Да больше попросту на дискету не помещается.

Несколько дней мучений, страданий, осознания собственной несовершенности и гениальных озарений таки позволили родить рабочую версию библиотеки для рисования, заодно вынудив переписать весь старый чисто текстовый вариант, тоже, как в Визардри. Оказывается, ради того, чтобы показать крошечный спрайт монстра посреди экрана, разрабам пришлось рендерить все экранные надписи, как картинку, при помощи графических библиотек Эппл Паскаля.

Попробовал даже цветной текст, решив было, что вот оно, решение для синтаксической подсветки кода, но быстро стукнулся башкой о знакомые особенности раскраски четных и нечетных пикселей. Ну и привык уже к четкой картинке монохромного монитора, вернулся к нему почти сразу, убедившись, что она лучше.

В статусе вынужденного затворника просуществовал до конца недели и, во имя Императора — не самые плохие дни, не считая режима повышенной безопасности. И, пожалуй, дождался бы и окончания месяца в том же ритме, если бы не ожидалось важное событие — выпускной бал.

Я танцевать, во-первых, не умею, во-вторых — не люблю, но Линды ради сразу по окончанию турнира по Фроггеру начал тренироваться по вечерам под присмотром Елены под музыку Иглесиаса. «Жалкое, душераздирающее зрелище», как говорил ослик Иа.

В пятницу возле аркадного бара припарковался фиолетовый лоурайдер и к нам зашла пара молодых татуированных качков — Торрито и Буррито. Я не стал отсиживаться в задней комнате, вышел.

— Эй, пацан, плесни мне в колу ром! — потребовал Буррито. — Знаешь, как этот коктейль называют?

— Куба либре, эсе, и к нему нужен еще и сок лайма. Но у нас нет лицензии на алкоголь.

— Ну что за бар без бухла? — проворчал Торрито. — Есть к тебе разговор. Сам понимаешь, по какой теме.