Прошел, как показали, стараясь не унимать хромоту. Нога, растревоженная лестницей и полетом на пол, болела кошмарно. Надо бы закинуться ибупрофеном, но увы, не при профессоре. Не хочу, чтобы меня приняли за зависимого, это клеймо, от какого не отмыться.

Кабинет Кроуфорда не особенно велик, всего раза в три больше с приемной-предбанника. Стол с выключенным Эппл 2, поверх клавиатуры которого валяются бумажные папки. Позади книжные полки, а над ними ряд портретов классиков.

Гоголь, Толстой, Достоевский, Чехов и Горький… то есть на самом деле Эдгар Аллан По, Уолт Уитмен, Герман Мелвилл, Стивен Крейн и Марк Твен. Но как похожи-то!

Николай Васильевич и Эдгар По вообще почти близнецы. Одного роста, бледные, одетые слегка небрежно, с приметными усами. Еще и родились в один год, поднимали в творчестве мистические темы, страдали от тяжелой депрессии и прожили совсем немного дольше сорока. Это точно два разных человека?

Других американских классиков я знаю благодаря чудесной миссис Уайт и подписям под портретами. А вот наших, отечественных, прекрасно помню из школьной программы, во всяком случае приблизительно.

— Так значит, вы защищали честь леди, молодой человек? — с неприкрытым сарказмом вопросил старик, усевшись на своё место за компьютером.

Я, перед тем как ответить, с заметным облегчением сел на стул для посетителей. Наверное, стоило дождаться, когда мне предложат сесть, но я каналья из гетто, хорошие манеры — что-то не про меня.

— Боюсь, если я скажу, что просто упал, вы мне не поверите. Никто и никогда не верит, как будто падения — что-то невероятное, — сарказм — игра, в которую возможно играть вдвоём. — Хромота — из-за укуса змеи, не повезло в предгорьях Сьерра-Невады. Поверьте, она не помешает мне учиться, если поступлю в Беркли.

— Очень правильное слово, мистер Коламбус. Если! Ваши стихи по-настоящему гениальны, но меня и коллег с кафедры беспокоит, как вы ими распоряжаетесь.

— «Бесконечность тьмы» — талантливые музыканты и мои друзья, сэр, — фиг меня какой-то англичанин заставит стать предателем и хаять ребят.

— Ради них вы гробите свой талант, вас едва не убили на их концерте! Маргарет мне рассказала, какой кошмар, достойный пера Лавкрафта, там творился.

Обычное стариковское ворчание. Не надеется же мистер Кроуфорд своими нотациями поменять мне музыкальные вкусы.

— Итак, поговорим о вашем будущем, мистер Коламбус, или Колон, если так вам удобнее. Что вы собираетесь изучать в Беркли? Литературу? Искусство?

Тут очень тонкий момент. Не то, чтобы я болезненно честен. Кто без греха и не говорил «Да-да, я занимаюсь разбором документации по проекту», в то время, как там и конь не валялся? Но я предвидел данный вопрос и заготовил, как минимум, забавный ответ.