Ну я и поведал о сегодняшнем визите. Оба профсоюзных лидера слушали и мрачнели.

— Пута! — выплюнул Матео, хотя о приставаниях я пока что умолчал. Возможно, он лучше меня знает девушку. — Диего, твоя сестра слишком многое себе позволяет!

— Послушай, это ошибка, — попробовал оправдаться второй мексиканец, как я понял, родной брат жгучей красотки. Да, есть у них какие-то общие черты во внешности. — Консуэла хотела, как лучше. Наверное, подсмотрела у меня бумаги на столе и сама нашла людей. Она очень… активная и увлекающаяся. И раз она с тобой флиртовала, ты ей понравился. Неужели моя красавица карналина недостаточно хороша для тебя?

Ага-ага. Все мексиканцы братья и сестры, но наверх двигают именно членов своих семей. Никакой коррупции! А последняя фраза и восе как ступенка для наезда.

— Моя личная жизнь не обсуждается — это первое. Пусть Консуэла найдет себе другого мачо. Второе — мне не годятся первые попавшиеся студенты, прошедшие недельные курсы программирования и списывающие друг у друга. Не можете отсыскать опытных разработчиков в каких-нибудь стартапах — просто не мешайте.

— Мы найдем тебе лучшего программиста этого штата, — пообещал Диего, — и он будет нашей крови.

Ну что за расисты! Но тактика «лучшая защита — это нападение» сработала.

— Если вас это успокоит, в моей фирме уже работает лучший программист штата — я сам. Давайте считать, что квота закрыта. Но если найдете кого-нибудь толкового — буду искренне благодарен.

Вот без дураков, хоть черту лысому обрадуюсь, если он хорошо знает ассемблер.

— В Стэнфорде есть один профессор, он занимается этими… данными… Гектор Гарсия его зовут, — припомнил Матео.

Орале! Почти тезка моего карналя.

— Точно-точно! Он преподавал в Мексике, а затем приехал к Стэнфорд, — подтвердил Диего, — сам профессор в стартап не пойдет, но у него наверняка есть ученики нашей крови. Пришлем к тебе кого-нибудь.

— И давайте по предварительному созвону, господа, — едва удержался, чтобы не вставить «эсе» или «хоми». Бытие, «орале», определяет сознание. Совсем олатинился. До свидания, господа.

— Хефе, ну ты и хефе! — уже на улице восхитился Рамон. — Построил этих пендехо, как чавело!

Они и есть для меня двадцатилетние мальчишки, важно надувающие щеки и делающие вид, что ведут великую борьбу за расовые привилегии, а на самом деле — за свой карман. Уверен — и Алехандро, и Фернандо халявными заработками с Консуэлой, устроившей их на синекуру, поделились бы. А не прокатило — так вычеркиваем. Век бы их не видел с их великим Атцланом.

Завез Рамона в обратно в «Северную Аркадию» и отправился к себе готовиться сообщить всё Линде.