Новый удар носком ботинка по груди подкинул меня в воздух. Дыхание перехватило и я на пару секунд перестал чувствовать и воспринимать что-то кроме боли в груди. Но в себя меня вернул удар по позвоночнику и новая визгливая трель:

— Умира-ать! С отрубленными мечами ногами и кистями рук, извиваясь в предсмертных конвульсиях, извиваясь в агонии, в форме, испачканной кровью и своей же мочой — умира-а-а-ать! Умира-ать! За всех, кто спрятался за барьером и смеется над твоими ничтожными, бессмысленными мучениями, УМИРАААААТЬ!

Я пытался ползти к спрятанной с паре метрах батарейке, но адепт был неглупым и жестоким: понял, что я двигаюсь целенаправленно и пинал меня от накопителя, стараясь попасть в лицо. Я не мог даже сконцентрироваться, чтобы набрать бао больше, чем хватит на одно обычное заклинание. Увы, одним воздушным ударом я даже щит этого засранца не пробью.

— Умира-ать!

И новый пинок, ломающий ребра. Меня откинуло на спину. Сопротивляться и прикрывать себя руками, локтями сил уже не было. Похоже, скоро меня убьют.

С очередным ударом псих не торопился. Я осмотрелся одними глазами, чтобы не крутить шеей — от каждого движения в затылок будто вонзались иглы.

Нас окружили адепты. Их осталось человек семь, не больше. Я основательно проредил толпу.

Единственная, кто не желал мне сдохнуть и не пинал песок, стараясь попасть мне в лицо — та самая девушка-травник, которая объясняла мне принципы сбора трав, когда мы путешествовали караваном. На щеках девушки блестели две дорожки.

— Не так встретились… — прошептал я одними губами. Девчонка отвернулась и побрела прочь, вытирая щеки. И вправду жаль, что нам не повезло столкнуться в этом забытом богом полужопье барханов. Очень жаль. Я был бы рад, пройди она вместе со своими друзьями чуть в стороне. Хотя бы на километр южнее.

— Умира-ать!— вновь завизжал псих, а потом закашлялся. Наверное, изматывает надрывать горло десять минут подряд. Как я понимаю, ему наскучило, и меня сейчас будут убивать. — Время умирать!

Мужик шагнул к ближайшему адепту и вырвал из его ножен меч. Свой он выбросил куда-то еще в самом начале побоев. Меня тогда пинали в полусотне метров от этого места.

Ну все. Моя песенка спета.

Если не получится достать где-то еще одну батарейку.

Когда адепт медленно подошел ко мне, поигрывая клинком, я в отчаянном рывке, напрягая все мышцы, рванул избитое, израненное тело к мучителю. Мышцы взорвались болью, но цели я достиг — правой рукой ухватил психа за лодыжку. Тот, кто прошел хотя бы минимальную подготовку у Апелиуса, сразу бы отрубил мне кисть, а этот придурок даже не сделал попытки освободиться, лишь захохотал: