перевалом, уже французов нет и земли австрийцев, не тронутые войной. А пока у нас с собой только то, что в ранцах. Вьюки давно опустели. В Гларусе положение русской армии стало отчаянным. Французы, понимая, что русская армия ослабла и практически не имеет боеприпасов, повели наступление. Тысяча восемьсот солдат под командованием генерал-майора Багратиона из заслона с трудом сдерживали натиск, отбиваясь одними штыками. Изнуренные беспрерывными боями и переходами, русские оказались в ледяном тупике без провианта и зимней одежды. Среди полков, доедавших павших лошадей и обматывавших обмороженные ноги тряпьем, начал расти глухой ропот – души бередило горькое чувство обманутых надежд на помощь союзников. Суворов и его генералы гасили это недовольство не суровыми карами, а беспримерным личным участием. Семидесятилетний фельдмаршал демонстративно делил с солдатами все тяготы: спал на голой соломе, ел скудную похлебку из конины и постоянно находился на виду, подбадривая людей грубоватой солдатской шуткой. Его присутствие действовало магически: людям было совестно жаловаться на судьбу, когда их престарелый «отец-командир» переносил лишения наравне с последним рядовым. Армия двинулась в путь в ночь с 23 на 24 сентября. Суворов был вынужден оставить в Гларусе на милость французов около 1300 больных и раненых с письмом [22] на имя генерала Андрэ Массены, в котором фельдмаршал просил позаботиться о них, полагаясь на гуманизм противника. Авангард вели генералы Егоров и Михаил Андреевич Милорадович, следом шли войска Андрея Григорьевича Розенберга и Вилима Христофоровича Дерфельдена. Прикрывал отход русских войск арьергард Багратиона. Французы вели преследование до самого подъема. В течение дня арьергарду, чтобы сдержать врага и спасти всю армию от верного поражения, пришлось выдержать около двадцати атак. Наконец французы прекратили преследование, считая, что русским не нужны пули, их и так убьют ледяные, непроходимые в это время горы. Впереди было самое страшное – перевал Паникс. Само это слово наводило ужас на бывалых воинов. Высота – две с половиной тысячи метров. Тропа, узкая, едва заметная, всё время вилась по самому краю пропасти, покрытая льдом и снегом. Ветер, срывавшийся с вершин, был ледяным и злым. Но нужно было идти, и люди брели, держась друг за друга, и каждый их шаг мог стать последним. Капитан Грязев, служивший в армии Суворова, оставил в своих записках страшное свидетельство этого перехода: «В 4 часа пополуночи начали мы подниматься на гору, называемую