на исключительное то: быть в том, только в том. Поэтому он в этом, только в душевном, извращенном душевном. Пророчество переходит в кликушество. Возможно, это относится вообще к антропософии. Затем: провинциализм его рассуждений о Канте и Риккерте. Русский провинциализм: подражание европейскому, но с некоторым опозданием. Неокантианство положительно или отрицательно (то есть в противодействии ему) было модным в России, когда на Западе интерес к нему спадал. Белый провинциален и в своем философствовании, и в своем эксгибиционизме. И всё же не юродивый. Юродивый не рассуждает о Риккерте и о каких-то модернистских чертежах своей Нелли. Вообще не рассуждает о Нелли. Юродивый не эксгибиционист и, несмотря на юродство, сохраняет некоторое установленное Богом соотношение между телом и душой, открывается в сокровении и скрывается в откровении. Какое-то непонятное противоречие русской жизни и мысли: не русский, а еврей Гершензон напомнил о славянофильстве и миссии русского народа. А русский В. Соловьёв наполовину католик и западник. Западники съели славянофильство. Белинский — другой полюс Фаддея Булгарина. История русской критики за 150 лет: от Фаддея Булгарина до Фаддея Булгарина. Посередине что-то начиналось, но западники — некоммунистические и коммунистические — тщательно старались подавить. 29 сентября. История греческой философии — борьба apeiron с Logos’ом. Кажется, Анаксимандр сказал, что первородный грех — самоограничение беспредельного, и из-за этого все мы расплачиваемся страданием. Отношение между беспредельным и Логосом даже величайшие из греков — Гераклит, Парменид, Платон, Аристотель — не смогли разрешить по двум причинам: им не дано было знать творение из ничто и вочеловечение Бога, то есть Его добровольное самоограничение. Творение из ничто — всемогущество Божие. То есть им не дано было знать ни всемогущество Божье, ни Его добровольное самоограничение. 1. Греки не различали а) бесконечность Бога, б) беспредельность и беспредметность ничто. Поэтому у них не ничто, а первоначальный хаос или материя, ограничивающая и опредмечивающая Бога, и Бог— только Демиург, даже у Платона («Тимей»). 2. Не различали грех непроизвольного самоограничения бесконечного в человеке и святость добровольного самоограничения Бога. Бесконечное ограничивается в самосознании твари, то есть в человеке. Божественное самосознание в Троице не ограничено, потому что в Боге возвращение самосознания в Себя адекватно, а в человеке самосознание объективируется, тогда уходит от себя, возникает