до такого состояния, что уже не мог писать вещь. Это не значит, что я вообще не думал и не писал, полгода после взгляда, даже больше — месяцев 7, 8, — я писал, я записывал в этих тетрадях, но я действительно не понимал, зачем делать вещь; то, что я думал, я записывал, мне это нужно, если кому-нибудь будет интересно — когда-нибудь прочтет, но зачем делать вещь, отделывать? Стеклянного корабля уже нет. Так было вначале и после 16.Х.63. Но затем несколько вещей сделал: «Взгляд», «Noli me tangere», «Три искушения», наконец, «Видение». И, сделав самую большую вещь — «Видение», потерял всякий интерес к деланию вещей, а через некоторое время стал иссякать и поток мыслей. Я понимал: что-то у меня неправильно, погрешность превысила допустимую норму. Тогда и случилась неслучайная случайность. Она именно случилась, помимо моей воли, тем более помимо Тамариной воли. Я даже не могу сказать точно, когда это было: первая запись в «Принадлежностях» — в начале декабря. Значит, случилось не позже ноября. Но в конце сентября я был у Т., а потом пошел к В. П.[Траугот]. Пока не выпил, мне было скучно. Когда же выпил и говорил, как магнитофон, подумал о Т. и уже не так, как до неслучайной случайности. 8 ноября. Глупо говорить и даже думать: что было бы, если бы не было то-то и то-то. Глупо говорить: то, что было, могло бы и не быть. Глупо говорить: то, что было, не могло не быть. Глупо утверждать и отрицать суждение: то, что было, могло бы и не быть. Утверждая это суждение, я в сущности отрицаю Провидение и Бога. Отрицая это суждение, я утверждаю фатализм, то есть делаю себя роботом, отрицаю, что я сотворен по образу и подобию Божьему. Не утверждая и не отрицая и тезиса и антитезиса, я признаю контингентность и Провидение. Я снова думаю и пишу, началось это еще в конце пухоловской жизни. Глупо спрашивать: если бы не было неслучайной случайности, стал бы я снова думать и писать? 1. Ведь я потому и бросился к Т., что почувствовал бесконечное опустошение, космическое одиночество. 2. До 5.VI. я всё же еще что-то думал и писал, хотя всё меньше и меньше. К 1: я не бросился к Т., меня бросило к Т. К 2: я переставал писать, но вместо теряющейся мысли стала одна живая мысль — моя энтелехия. 10 ноября. Несторианство и монофизитизм в применении к человеку, также четыре стихии — всё это типология, то есть антропология. Но философская антропология имеет как бы два слоя: внешний и внутренний. Пример: пусть человек верит в Бога. Затем он говорит: я верю в Бога, вот моя вера, и он излагает свою