веру. Вера — практическое состояние духа, излагая же свою веру, человек поневоле теоретизирует и систематизирует, то есть создает свою теологию. Когда я читаю его теологию, я отношусь к ней sachlich. Меня не интересует автор, хороший ли он человек или плохой, искренний или не вполне искренний, меня интересуют его мысли — то, что он утверждает. Но изложение догматов веры еще не вера, теология не вера, а только изложение некоторой системы — догматов веры. Эти догматы веры я сравниваю со своей верой. Но и моя вера не тожественна догматам веры, даже если эти догматы веры я признаю истинными. Даже само это признание истинности догматов веры еще не вера. Вера — не признание чего-либо, не Fürwahrhaltung, а практическое экзистенциальное состояние духа. В самой вере, в самом акте живой веры уже нет и догматов, никаких догматов, никаких Fürwahrhaltung, никаких признаний чего-либо истинным, но Сам Бог. Потому что вера не от меня, не от мой воли или ума, скорее против моей воли и ума, неопределима. Глупо сказать, что я признаю, что сейчас утро и светит солнце. Я просто вижу: утро и светит солнце. Так же в акте живой веры: есть Бог; и всё. Он есть — и это независимо и без моего признания. Но я маловер, в лучшем случае justus peccator: временем утешение, временем искушение. Если бы всё время было утешение, я бы и рта не открывал, всё время молчал — когда есть всё и больше, чем всё, — что еще надо? Но вот утешение проходит. Может, еще и не наступило искушение, но нет того, что было, нет уже полного утешения, и я начинаю думать. Я пытаюсь удержать то, что было. По существу, его уже нет, если бы оно было, я не пытался бы и удержать его: когда есть, полностью, абсолютно есть, незачем и удерживать. Так вот, я пытаюсь удержать его. Как? Прежде всего в молитве. Но ведь и в живой молитве не я молюсь, Сам Дух неизреченными воздыханиями ходатайствует за меня. Тогда и есть утешение, полное утешение. Но я сам не знаю, о чем и как должно молиться. Утешение проходит, и уже я сам молюсь, тогда думаю. Я думаю: как удержать утешение? В чем утешение? Кто послал его? Почему я не удержал? Я уже не вижу, я помню, что видел, имел Бога, был в Боге, я чувствую, что мне необходимо, повелено зафиксировать то, что я имел. Как зафиксировать? Словом, моим словом зафиксировать Слово. Само Слово фиксирует Себя моим словом. Но всё же моим словом. Утешение проходит, а я всё продолжаю фиксировать Слово моим словом, Само Слово продолжает фиксировать Себя моим словом. Но вот я замечаю вдруг: я фиксировал