Я писал, что ощущаю в себе какую-то силу, не от меня, извне, которая подавляет не только окружающих меня, но и меня самого. Эта сила — Бог. Но только, когда Он дает осознать Себя. Тогда эта сила заставляет меня молиться, сама молится за меня, заставляет писать, даже если не хочу писать. Но часто я чувствую другую силу, которая тоже подавляет меня, но совсем в другом смысле: та сила, подавляя, освобождает меня, освобождает от меня самого, от самого во мне, эта же парализует: я не могу молиться, не могу писать, даже если знаю, что и как писать, даже если чувствую, что и как писать. Это бесовская абулия, бесовское безволие, мечтание и парение мыслей. Что же, эта сила сильнее первой, сильнее Бога? Когда Бог не дает осознать Себя, когда я не осознаю Его, тогда Его сила — kairos, fatum, то есть демонизм. Осознание Бога — в принятии на себя бесконечной ответственности и абсолютной свободы. Так как она бесконечна, то не по силам мне — я не могу ее принять. Так как она уже возложена на меня, я не могу ее не принять. Как я уже много раз писал, это противоречивое состояние и есть мое состояние в грехе, в рабской свободе выбора, моя вина без вины. Освобождение от этого невыносимого, мучительного состояния не в увеличении свободы выбора, а именно в ее уменьшении до полного уничтожения. От свободы выбора к абсолютной свободе нет непрерывного перехода, но только скачок через полное уничтожение свободы выбора. Поэтому и в бесовской абулии та же сила: Бог, который не дает осознать себя, тогда в Его гневе, обратная сторона которого моя злая воля, — бессмысленный, лишенный Логоса, непонятный мне демонический kairos, fatum, убивающий во мне всякую возможность свободного выбора, чтобы Бог, как человек, то есть Богочеловек, взяв на себя мою вину — culpa, дал мне вину — causa, то есть абсолютную свободу. Бесовское безволие — это совсем не отречение от себя, не невыбор, а именно выбор невыбора, тогда наиболее сильное формальное утверждение себя. Я сам не могу отречься от себя самого, если бы мог, переход к абсолютной свободе был бы беспрерывным. Не давая осознать Себя, Бог отвергает меня, оставляет меня себе самому. Тогда материально, то есть по содержанию, я ничего не могу, формально, оставленный себе самому, могу выбрать только возможность, возможность и есть выбор. Отвержение меня Богом субъективно есть демонизм. Отвержение меня Богом объединяется, даже отожествляется с моей виной без вины — виной culpa, с моей злой волей, это и есть демонизм: анонимность Провидения. Поэтому