«О существовании, о времени, о пространстве» (1940) складывались под воздействием философских текстов Я. Друскина, к тому же упомянутый трактат являлся продолжением его трактата «Мыр» (1930), который подытоживала следующая мысль: «Тогда я понял, что покуда было куда смотреть — вокруг меня был мир. А теперь его нет. Есть только я. А потом я понял, что я и есть мир. Но мир — это не я. Хотя в то же время я мир. А мир не я. А я мир. А мир не я. А я мир. А мир не я. А я мир. И больше я ничего не думал» [31] . Оттуда несколько странное начало трактата «О существовании, о времени, о пространстве», которое дало повод исследователям Д. Хармса рассматривать его как квазитрактат: «1. Мир, которого нет, не может быть назван существующим, потому что его нет» [32] . Обсуждаемые у Д. Хармса корреляции «я — мир» и «мир — я» можем представить как тавтологию и отрицание: я = мир; мир ≠ я. Процесс наблюдения мира у Хармса двигался от всматривания в отдельные, поддающиеся разделению, части (точки) мира к открывающимся его взору всем частям зараз, вплоть до единицы — самого себя. Развивая в трактате «О существовании, о времени, о пространстве» мысль о едином и непрерывном мире как несуществующем мире («Мир, состоящий из чего-то единого, однородного и непрерывного, не может быть назван существующим, потому что в таком мире нет частей, а раз нет частей, то нет и целого») [33] , Д. Хармс в свой трактат вводит понятие препятствия как двигающий принцип, переход от одной части к другой (или от одного мгновения к другому, от одной точки к другой). Это «препятствие» есть граница или промежуток, в котором совершается переход от одного к другому, о чем говорил Я. Друскин, например, в трактате «Признаки вечности» 1934 года. В адресованном Л. Липавскому трактате Я. Друскин выдвигает идею о промежутке между потом и сейчас, в котором останавливается время, в чем философ и обнаруживает признак вечности. С промежутком он связывает «соседний мир»: «Некоторый промежуток, когда он ограничен и нарушены связи и соединения с предыдущим и следующим, есть соседний мир» [34] . К тому же Я. Друскин отличает неподвижное время, которое есть «пустота и смерть», и неподвижную вечность, которая всегда есть, время и вечность он называет этим и тем, они — одно, но не соединены. Время «бесконечно между двумя мгновениями» — так он определяет категорию времени, противопоставляя себя Л. Липавскому, рассматривавшему бесконечность времени как признак того, что время всегда было и не имеет конца [35] . Можно найти