на последнем, я хочу представить читателю нечто вроде концептуальной картографии, или — скромнее и вернее — первичной разметки той мысли, всё разнообразие которой воплотилось, по моему убеждению, именно в творчестве и жизненном пути Якова Друскина. Как можно видеть из текстов, вошедших в настоящее издание, его произведения тематически и стилистически связаны с дневниками и письмами. Причем эго-документы не столько представляют собой необходимый биографический фон мысли Друскина, сколько погружают читателя в саму лабораторию этой мысли и — в немалой степени — его литературного стиля. Однако, прежде чем подробнее остановиться на ключевых позициях мысли Друскина, назову несколько тем или смысловых узлов, которые, с моей точки зрения, связывают чинарей и современную мысль. Среди них проблема взаимодействия философии и искусства с религией будет занимать, пожалуй, важнейшее место. На мой взгляд, лейтмотивом современной гуманитарной теории является необычный способ работы с различными категориями и категориальными оппозициями. Это мысль, стремящаяся не «снять» или «подвесить», как было в конце ХХ века, традиционные понятийные противопоставления и антиномии. Скорее наоборот, она пытается вернуть в оборот классические терминосистемы, при этом зачастую радикально пересматривая отношения внутри них. Нередко результатом такого пересмотра и оказываются парадоксальные констелляции понятий, своего рода концептуальные гибриды. Далее, опираясь в основном на Друскина и отдельные примеры из текстов других чинарей, рассмотрим их более подробно, а пока — только наметим. Первый из таких гибридов, на которые можно обратить внимание у чинарей, это своеобразное сочетание поэтического и интеллектуального («научно-философского») начал. Все представители «великой четверки» писали как собственно художественные произведения, так и эссе, «трактаты» и «исследования». Доля каждого из этих жанров у разных авторов различна: у Хармса и Введенского больше собственно художественных текстов, у Липавского и Друскина — «исследовательских». Но главное не в количественном соотношении и не в проблеме дискурсивных разграничений между одним и другим, а в том, что нового возникает поверх этих границ. Я бы сказал, что у чинарей поэзия всегда выступает в двух ипостасях — собственно эстетической и познавательной. При этом само познание, напротив, почти никогда не обходится без поэзии, но при этом и не равно ей. «Поэтические исследования», прокламируемые Друскиным и Липавским, могут структурироваться более